Двое на качелях - Уильям Гибсон

Джерри внимательно смотрит.

Знаете, сколько я отдала за один матрац? Пятьдесят девять монет. Высший сорт.

Джерри: Мда. Шесть прекрасных футов в длину, а в ширину места хватит на двоих, не правда ли?

Гитель: Вот уж без чего не могу обойтись, так это без удобной кровати. Вам непременно нужно завести себе удобную кровать. (идет в кухню) Как никак в кровати мы проводим треть жизни.

Джерри (холодно): Судя по этому подсчету, вы ведете весьма аскетическую жизнь.

Гитель: Почему это? А! Ну ладно, полжизни.

Джерри (заинтересованно): Вот как? Гм… Ну а я почти все ночи провожу на здешних мостах, похожих на бриллиантовые брошки. Я не могу тратить пятьдесят долларов ради удобства клопов.

Гитель: У вас клопы? (входит с озабоченным лицом, неся коробку печенья и две кружки с молоком; одну дает Джерри)

Джерри: Да. Вдобавок ко всему, что не дает мне спать по ночам.

Гитель: Вы безработный, Джерри?

Джерри (разглядывая молоко в кружке): Я-то знаю, почему должен пить это, ну а вы почему?

Гитель: О, у меня язва. (указывает на живот) Двенадцатиперстной кишки.

Джерри: Серьезно?

Гитель, пожав плечами, кивает головой и усаживается на тахту, подобрав под себя ноги.

Мне казалось, что язва у женщин отошла в прошлое вместе с двухместными велосипедами. Я думал, в наше время она бывает только у мужчин.

Гитель (философски): Вот видите, а у меня она есть.

Джерри: Чем же это объяснить — вы старомодны или невежественны?

Гитель: Ну, это дела не меняет.

Джерри: Как сказать. От этого зависит, например, допью ли я молоко и уйду или останусь у вас ночевать. (искоса смотрит на Гитель)

Та отвечает ему спокойным взглядом. Оба откровенно глядят друг на друга.

Гитель: Вы в самом деле хотите повернуть дело так?

Джерри: В том-то и вопрос. Если б знать, куда повернуть. А то я часами топчусь на месте. (подходит к манекену и резко меняет разговор, чем окончательно сбивает Гитель с толку. Тон его сух и небрежен) Кстати, о летучих мышах — это что такое?

Гитель: Балетный костюм. Одна знакомая девушка будет танцевать в воскресенье на утреннике общества морального самовоспитания.

Джерри: А от пояса и дальше она будет совсем голая, эта ваша знакомая?

Гитель: Что вы, она наденет трико.

Джерри: А, это удачная мысль. (подходит к швейной машинке) Значит вы живете на этот нескромный заработок?

Гитель (неуверенно): М-м… Наполовину.

Джерри: Почему только наполовину?

Гитель: Потому что работы мало.

Джерри (разглядывая фотографии на стене): Надо шить костюмы подлиннее, только и всего. Ага, акробаты! Кто эта смуглая красавица в судорогах?

Гитель: Это я.

Джерри: Вы?

Гитель: Да, а что вас удивляет? Я танцую.

Джерри: Понятно. Просто у меня сложилось впечатление, что балет вас не устраивает. Либо, наоборот, вы — его.

Гитель (возмущенно): Ничего подобного! Я танцовщица! Вы шутите, я столько лет занимаюсь у самого Хосе!

Джерри: У какого Хосе?

Гитель (изумленно): Вы что, притворяетесь?

Джерри: Иногда. Значит это вы в своем натуральном виде?

Гитель: Конечно, не зря же я платила по семь пятьдесят за урок.

Джерри: А этот Мистер Америка — ваша последняя ошибка?

Гитель: Кто-кто?

Джерри: Ваш муж.

Гитель: Да нет, это не он. Уолли был у меня так недолго, что не успел сняться. Это Ларри.

Джерри (глубокомысленно): А, теперешняя ошибка. (рассматривает фотографии) А вот тут вы еще больше в натуре. У вас в самом деле такие хорошенькие ножки?

Гитель: Ну да! То есть были раньше, до болезни, теперь-то я здорово похудела.

Джерри (став на цыпочки, чтобы лучше разглядеть фотографию): От этой вашей старомодной язвы? Тут, кажется, даже и ее можно разглядеть.

Гитель: Нет, от язвы как раз поправляешься. Ведь надо есть шесть раз в день, с ума сойти. Когда у меня было последнее желудочное кровотечение, я прибавила восемнадцать фунтов. Я дивно выглядела.

Джерри оборачивается к ней, нахмурясь.

Это все говорили!

Джерри: Пос-лед-не-е кровотечение.

Гитель: Да, надеюсь, последнее. А то ведь и крови не напасешься.

Джерри: Это не шутки. Сколько раз это у вас было?

Гитель: Два. И надо же, когда у меня был такой цветущий вид, как никогда в жизни, меня вдруг — бац! — кладут на операцию.

Джерри: Язва?

Гитель: Аппендицит! (смущаясь под его пристальным взглядом, смеется) Так что видите, сколько у меня дефектов в организме!

Джерри (после паузы поднимает кружку с молоком): За ваш организм без аппендикса. Я против излишеств. (пьет молоко)

Гитель (весело засмеявшись, тоже отпивает из кружки): Ну вот, теперь все мои болезни вам известны. Расскажите о своих.

Джерри: О моих? У меня их нет.

Гитель: Как вас угораздило сломать ногу в пяти местах?

Джерри: Ах, ногу!.. Она сломалась от горя. (осушив кружку, подходит к радиоприемнику. Включает его, смотрит на зеленый глазок, выключает, и, вынув сигарету, принимается шагать по комнате)

Гитель: Знаете что — перестаньте метаться, сядьте и успокойтесь.

Джерри круто оборачивается, но она предупреждает его возражения.

Я не собираюсь вас нянчить, просто это действует мне на нервы.

Джерри (сухо): Я могу находиться лишь в двух состояниях, второе — полуобморок. Между прочим, последнюю женщину, которая предложила мне сесть и успокоиться, я потом не мог привести в чувство девять лет. (садится на стул поодаль и снимает обертку с сигареты)

Гитель (смотрит на него во все глаза): Кто была эта женщина?

Джерри: Ее имя выскочило из моей памяти. Но дело не в этом, а в том, как мы с вами решим.

Гитель: Что решим?

Джерри: Оставаться мне у вас или нет. Я благодарен вам за приглашение, но не уверен, стоит ли вам настаивать. С другой стороны, здесь очень мило, а я не могу сослаться на то, что уже куда-то приглашен.

Гитель (не сразу): Я вас не пойму, Джерри.

Джерри: Это только так кажется. Обычно меня понимают сравнительно легко.

Гитель: Сначала вы долго на могли решить пригласить меня обедать или нет, а потом вдруг — бац! — в постель. Зачем вы так, это же пустая болтовня!

Джерри: Не столько болтовня, сколько разведка. Как сказала одна старушка: "Откуда мне знать, что я думаю, пока не услышу, что я скажу?"

Гитель: Ага. Интересно, а вы всегда все решаете именно так?

Джерри: Именно как?

Гитель: Головой.

Джерри: Видите ли, так есть такое серое вещество, которое удерживает меня от ложных шагов. А вы чем решаете?

Гитель: В таких случаях — не головой. И я считаю, что один-два ложных шага иной раз могут вывести на новую дорогу.

Джерри (пристально поглядев на нее): Не торопите меня.

Гитель (негодующе): Вы что же думаете, что я толкаю вас на ложный шаг?

Джерри: Так. Я сжигаю перед собой мосты. Может, послушаем музыку, чтобы затуманить мысли о будущем? Кстати, я соскучился по музыке. Мне думается, надо взвесить, на что я иду.

Гитель (подняв брови): Позвольте, разве я сказала "да"?

Джерри: И вам не мешало бы взвесить. Что, если я могу себе позволить всего лишь… (жест рукой в сторону фотографий) девушку на карточке, а не живое человеческое существо с язвой и прочим?

Гитель: Погодите, неужели у вас даже радио нет?

Джерри: Нет, а что?

Гитель: Уж радио-то у всех есть!

Джерри закуривает сигарету.

(не сводя с него глаз, включает приемник и крутит рукоятку, стараясь найти какую-нибудь музыку) Слушайте, вы вправду сели на мель, да?

Джерри (рассматривая сигару): Что это за имя — Гитель? Какое-то экзотическое. Должно быть, такие имена бывают у эскимосов или…

Гитель: Нет, у поляков. Так вы тоже?

Джерри: Поляк?

Гитель: На мели.

Джерри: А почему это вас так интересует?

Гитель: Просто я хочу знать, не от того ли вы не спите по ночам, а если так, то чего ради мы обедали в ресторане и пошли в театр? По крайней мере каждый мог бы заплатить за себя.

Джерри (невозмутимо): А я думал, вы итальянка.