В плену у мертвеца - Дж. Пол Сутер

Вместо ответа он вскочил с кровати и схватил её за плечи.

— Уходи! — закричал он. — Я не могу объяснить. Я не должен объяснять. Уходи, ради бога, пока… пока…

Внезапно он замолчал и разразился рыданиями, закрыв лицо руками. Это были бурные, полные ужаса отчаянные рыдания. Дверь открылась, и в комнату заглянула миссис Мердок.

Мэри сделала ей знак и, склонив голову, вышла из комнаты и из дома.

IV

Неделю спустя Джон Бамбер, оправившийся от последствий падения, послал за миссис Мердок. Он не общался с Мэри Лейн после её поспешного ухода. Он не мог знать, что каждое утро она, стоя у входной двери, получала известия о нём от экономки, а затем тихо уходила.

— Присаживайтесь, миссис Мердок.

Она подчинилась, присев на краешек стула с жёсткой спинкой, сама чопорность и непроницаемость.

Он явно нервничал. Его глаза изучали её лицо.

— Вы, случайно, не заходили в комнату моего дяди после… после похорон?

— Каждый день, сэр, — сдержанно ответила она.

— Каждый день!

— Вытирание пыли, мистер Бамбер — это то, о чём я никогда не забываю. В таком промышленном городке, как этот, это единственное, что просто необходимо сделать. Если нужно, отложи другую работу, говорю я, но не вытирание пыли.

Он кивнул:

— Вы… сильно всё там переменили?

— Я оставила всё как было, сэр.

— Кресла?

— Да, сэр. Даже то, что перед камином, находится в том же виде, в каком я его обнаружила.

Джон Бамбер, казалось, хотел спросить что-то ещё, но передумал и отпустил её с серьёзным «спасибо».

Когда она ушла, он на цыпочках подошёл к двери и прислушался к её удаляющимся шагам. Был день глажки. Она вышла из прачечной, чтобы ответить на его зов. Он прислушивался к её тяжёлым шагам, пока не убедился, что она вернулась обратно. Затем он широко распахнул свою дверь и вышел, его лицо было бледным. Он поджал губы и сжал кулаки.

Гостиная старомодного дома примыкала к его собственным апартаментам; затем библиотека с витражным окном над книжными шкафами, через которое в пасмурные дни проникал свет сталелитейного завода; затем холл и лестница. Молодой Джон Бамбер остановился у подножия лестницы. Казалось, он прислушивался.

Когда он начал подниматься, то сделал это с предельной осторожностью. На каждой ступеньке он останавливался, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Его взгляд был устремлён вверх, на закрытую дверь комнаты наверху лестницы.

Наконец, он добрался до верха и там долго колебался, держа руку на дверной ручке. Наконец он порывисто повернул ручку и распахнул дверь.

V

Дрожа всем телом, он вернулся на лестницу и стал спускаться на ощупь, как слепой, прикрывая глаза рукой, когда услышал тихий стук во входную дверь.

Этот звук придал ему сил. В тот момент, возможно, ничто другое не могло бы этого сделать. Это пришло извне, из обыденного мира по ту сторону двери, мира людей, которые оставались мертвы, когда они умирали. Он мысленно сформулировал эту мысль, но не осмелился задерживаться на ней. Он расправил плечи и решительно направился вниз по лестнице, чтобы ответить на стук.

Старый Джарвинс стоял на пороге — согбенный, морщинистый, в глазах его светилось выражение вечного эльфийского веселья, которое было ему свойственно. Юный Джон отшатнулся; он всегда инстинктивно отшатывался от Джарвинса, не задумываясь почему. Но добрые слова старика заставили его устыдиться своих манер и принять радушный вид.

— Ты достаточно здоров, чтобы быть на ногах, мой мальчик? Я рад. Знаешь, я обещал твоему дяде присмотреть за тобой. Он долго говорил со мной о тебе всего за несколько дней до смерти.

Как только он оказался внутри, положив шляпу и трость на привычные места, Джарвинс устремил на молодого человека насмешливый, неприятно проницательный взгляд.

— Ты ещё не в себе, и твоя проблема скорее психического характера, чем физического. Я прав?

Джон Бамбер кивнул. Он не выразил ни одобрения, ни возмущения по поводу этого предположения.

— Тогда я имею право предложить тебе свои услуги, — продолжил старик.

— Никто ничего не может сделать, — коротко ответил Джон.

— Ты уверен? В своё время у меня были проблемы с психикой.

— Не такого рода.

Они всё ещё стояли. Это была ещё одна особенность Джарвинса: он обычно не сидел в кресле. Вместо этого он беспрестанно расхаживал взад-вперёд, заложив руки за спину, ссутулив плечи, наклонив голову вперёд и глядя блестящими глазами из-под прикрытых век. Он внезапно замолчал. В его голосе зазвучал странный пафос, который каким-то образом пробудил в сердце Джона Бамбера непривычное сочувствие.

— У меня были неприятности, в моём возрасте без них не обходится. Твоему дяде, мой мальчик, тоже пришлось немало пережить в своё время. И все неприятности в конечном счёте одинаковы. Такие, как у тебя, или такие, как у меня, или такие, как у него — разница невелика. Вот увидишь, я смогу тебе помочь.

Юный Джон встретился с ним взглядом, и внезапно, с отчаянием человека, вынужденного искать помощи в самых неожиданных местах, решил принять его предложение.

— Если хотите, вы могли бы помочь мне прямо сейчас, мистер Джарвинс, — тихо сказал он. — Я только что вышел из комнаты, которая принадлежала моему дяде. Я бы хотел, чтобы вы пошли туда вместе со мной.

— Дело за малым, — улыбнулся Джарвинс. — Ты пойдёшь первым или последуешь за мной?

— Думаю, если вы хотите, то можете пойти впереди.

— Именно так. Ты не хочешь объяснить мне свои причины, прежде чем мы начнём? Возможно, я смогу бы помочь более толково, если буду знать больше.

— Я не хочу ничего объяснять.

Джарвинс пожал плечами и, всё ещё улыбаясь, пошёл впереди. Он легко, без колебаний прошёл по коридору и поднялся по лестнице. В отличие от него, молодой человек, шедший чуть позади, шёл медленными дёргаными шагами, словно его тащили вперёд против его воли.

Дверь на верхней площадке лестницы была полуоткрыта. Джарвинс широко распахнул её и вошёл в комнату. Там он обернулся с вопросительным выражением на лице.

Юный Джон остановился на пороге. Он тяжело дышал.

— Чем я могу ещё тебе помочь? — спросил старик.

Его спутник заговорил хриплым, неестественным голосом.

— Расскажите мне, что вы видите.

— Что я вижу? — Джарвинс развернулся на каблуках и обвёл помещение взглядом. — Я вижу комнату: в ней никогда не было много мебели, но всё, что было, всё ещё здесь. Кажется, ты не стал ничего менять — и, я бы сказал, что это очень правильно, мой мальчик. Вот маленький книжный шкаф с его любимыми томами; шахматная доска на столе; его кресло перед