Француженки не верят джентльменам - Лора Флоранд

Брови Габриэля чуть приподнялись, когда его взгляд скользнул по ней. Любопытен. Возможно, заинтригован. Немного насторожен.

– Вы опоздали, – процедил он сквозь зубы.

– У меня были проблемы с машиной, – оправдалась она. Это лучше, чем правдивый рассказ о том, что она полдня нарезала круги по Sainte-Mère, Sainte-Mère-Centre и Sainte-Mère-Vieux-Village[18], безнадежно потерявшись. Стоп, а откуда он знает, что она опоздала? Ведь это неожиданный визит. – Извините. Я понимаю, что время сейчас неподходящее.

– Bon, allez[19]. – Он сунул ей белый сверток. Прочную текстуру она узнала немедленно: куртка шеф-повара. За ней последовал тяжелый профессиональный фартук. Его взгляд снова пробежал по ней. – Где ваши туфли?

– Я…

– Если вы капнете горячей карамелью на накрашенные ноготки на ногах, я не хочу об этом слышать. Ни звука! Это понятно? Вы пришли сюда работать, но совсем не позаботились об обуви. А по словам Аурелии, вы прошли практику у Даниэля Лорье.

– Хм…

В уголках синих, как морская лазурь, глаз появилось напряжение.

– Звучит не оптимистично. Похоже, вы приписали себе некоторые заслуги, чтобы получить шанс на работу. Parfait[20]. И в первый же день вы на нее опоздали. Это все, что мне нужно знать. Переодевайтесь и отправляйтесь помогать Томасу с грейпфрутами.

Возможно, ей следовало бы сразу выложить ему правду.

Но… у нее было два адских месяца, и… она украдкой заглянула в кухню Габриэля Деланжа… это было немного нечестно с ее стороны.

И теперь ей вдруг представился уникальный шанс узнать его кухню изнутри: поработать там во время обеда и притвориться, что она – часть этого особого мира кулинарии. Она не в офисе. И не просто будет смотреть на осторожные, упрощенные до предела демонстрации шеф-повара. Да, она по-настоящему станет частью этого мира.

Последние два месяца она имела дело с больницами, страхом и горем, и вдруг Габриэль Деланж просто протянул ей счастье на блюдечке с голубой каемочкой. Что же делать писательнице, охваченной страстью к кулинарии?

Уж во всяком случае, не мучиться от угрызений совести и не углубляться в вопросы этики, а действовать – в этом Джоли нисколько не сомневалась.

Глава 3

О боже, как же болят пальцы! Ничего не выходит, а ведь она так старается. Насколько тяжелее работать в бешеном темпе на кухне, чем не спеша экспериментировать или воссоздавать рецепт в тишине и одиночестве! Нельзя сказать, что у нее совсем уж не было навыков или она не знала приемов, которыми пользуются профессиональные повара, – ни в коем случае. Но скорость и энергия множества людей, действующих одновременно, как детали одного хорошо отлаженного механизма, – это зрелище не для слабонервных! Чтобы не попадаться им под руку и не вызывать шквала эмоций, приходилось от них постоянно уворачиваться. Впрочем, занудное повторение одних и тех же операций (очистить, нашинковать, вскипятить, пассеровать и т. п.) превзошло все, что она когда-либо делала раньше. Оказалось, что Джоли совсем не любит грейпфруты. Раньше она и не подозревала об этом, но теперь поняла, что ненавидит их страстно, как своих самых заклятых врагов. Может быть, ей следует забросить кулинарную книгу и стать микробиологом, чтобы создать грибок, который сотрет с планеты все грейпфрутовые деревья?

Ей даже не удалось хотя бы одним глазком увидеть те прекрасные блюда, которые повара творили рядом с ней, ведь она не могла оторвать глаз от ножа, мелькающего у нее в руке, чтобы ненароком не лишиться пальцев. Все это время она сдирала и сдирала кожуру, раскладывала дольки блестящими розовыми рядами, чтобы затем кто-то другой использовал их. В каком рецепте? Одному богу известно! Ее пальцы уже начало щипать, поскольку кислота разъедала их, проникая сквозь появившиеся трещинки. А от того, что фрукты были холодными, пальцы окоченели и плохо гнулись.

Габриэль остановился у ее рабочего места как раз в тот миг, когда она засовывала большой палец себе в рот, чтобы высосать кислоту ради секундного облегчения. Она подняла голову и увидела, что его взгляд прикован к ее губам, а брови немного подняты. Merde, вот тебе и гигиена. Следующий грейпфрут она выронила и нырнула за ним, оказавшись на пути су-шефа, несущего гигантскую чашу теста для financier[21].

Су-шеф попытался избежать столкновения, но тяжеленная чаша не оставила ему никакой возможности, и он коленями врезался Джоли в ребра. Но за миг до того, как сорокафунтовая чаша должна была рухнуть на несчастную, кто-то подхватил су-шефа.

– М-м-м, – тихо промычала она, глядя, как одна рука Габриэля подхватывает чашу, а другая удерживает су-шефа за плечо.

Большая, сильная рука. Вся покрытая мелкими шрамами от порезов и ожогов. Темно-каштановые завитки волос…

Габриэль поставил чашу в тестомесильную машину, помог обрести равновесие су-шефу, отослал его и в течение секунды смотрел сверху вниз на Джоли. Она скукожилась в предвкушении карающего рева. Но Габриэль не издал ни звука. Просто молча стоял и смотрел на нее.

Джоли потянулась чуть дальше, сознавая, как неприлично выпячивается нижняя часть ее тела, пока она выгибается, чтобы просунуть руку под жужжащую тестомесильную машину, вытащила круглый желтый плод и радостно помахала своим трофеем перед носом Габриэля.

Тот лишь вздохнул.

– Встаньте, пожалуйста! – Он протянул руку и схватил Джоли за предплечье.

Ух ты, подумала она, перышком поднявшись в воздух и мгновенно оказавшись на ногах. Это был сильный захват.

– Наверное, вам следует попробовать что-то другое, – сказал Габриэль.

Джоли бросила завистливый взгляд через стойку на су-шефов, создающих сокровища, – здесь немного взбитых сливок на слое лесной земляники, там завиток жасмина над фантастической шамборской башней[22] из шоколада. А еще дальше кто-то опускал что-то в жидкий азот, и клубы пара поднимались вокруг него, будто он был учеником чародея.

– Заполнение форм.

Габриэль взял Джоли за плечи и направил к свободному месту за столом. Месту, расположенному на очень большом расстоянии от су-шефов, завершавших свои волшебные творения и окликавших официантов: «Service, s’il vous plaît! Service!»

– Вот что надо делать. – Габриэль вытянул из-под стола поднос с прямоугольными формами, взял большой кондитерский мешок и выдавил тесто в форму. Джоли как зачарованная не могла отвести глаз от его больших рук, нежно и верно сжимающих мешок. – Точно до этого уровня, затем сверху фисташки. Ровно столько. – Он высыпал щепотку, перевел взгляд от золотистого с зелеными вкраплениями теста на ее лицо, и легкая улыбка промелькнула у него на губах, будто он наслаждался каким-то секретом, которого, как он думал, она не знает. – С этим-то вы справитесь? Да?

Он говорил таким тоном, будто должен был знать, что она способна сделать это, но почему-то сомневался.

– Разумеется, – сказала Джоли, страдая от жгучей боли в пальцах.

Она же была дочерью самого Пьера Манона! Конечно, отец всегда оставлял ее в офисе, чтоб не путалась под ногами, и она могла лишь смотреть сквозь стеклянные стены на самое интересное – на то, что происходит в кухне. Но она все равно стала настоящей поварихой и талантливой писательницей. И собиралась доказать, что она станет одной из лучших в мире. Для этого она много работала, обычно оставаясь вдвоем с шеф-поваром, передававшим ей секреты своего мастерства. Они прорабатывали рецепты очень тщательно. Она тратила много времени на то, чтобы сосредоточиться, сделать множество заметок и фотографий и прочувствовать весь процесс сотворения шедевра. И уж конечно, у нее не было времени на то, чтобы тупо сдирать и сдирать кожуру, отделять дольки, выдавливать тесто…

Джоли покосилась на шефа. За то время, пока она предавалась воспоминаниям, Габриэль сделал невозможное, создав шесть удивительных блюд, – она успела заметить, насколько они фантастически хороши, пока официанты не унесли их, – и теперь вновь оказался рядом, чуть прижавшись к ней, чтобы позволить petit commis пройти. Никто не занимал в кухне места больше, чем необходимо. Она это знала. У нее не было причин чувствовать себя такой… маленькой. Но она ощущала, как близко он к ней стоит. И желала, чтобы он снова показал свой бешеный темперамент.

Что она почувствует, воспринимая кожей басовые вибрации его голоса на столь малом расстоянии? Ему надо бы побриться, ведь под этой двухдневной щетиной скрыты красивые линии подбородка и энергичный…

– Я думал, вы успеете заполнить все формы сегодня, – сказал Габриэль.

Джоли посмотрела на те четыре, которые уже заполнила, и покраснела. За это время шеф успел закончить шесть десертов такой красоты и сложности, что ей захотелось плакать от восторга, лишь взглянув на них.

«Зато четыре заполненные мной формы тоже выглядят безупречно», – старалась она уверить себя. И совсем скоро она начнет посыпать тесто фисташками.