Бешеные дивиденды - Александр Казанцев

— Нашел, нашел, не спорю. Внутри свинцового контейнера, который ломом вскрывал. Где он, твой лом? Куда ты его забросил?

— Мы найдем его, господин шериф, — заверил частный детектив так рьяно, словно радиометр был его собственностью.

— Что ж, давайте наручники!

— Не нужно, сэр. Право, не нужно, — вежливо попросил инженер со счетчиком.

— Как так не нужно? А закон?

— Он прав, господин шериф. Парень этот долго не протянет, — заметил мистер Дэвидсон.

Отто толкнул меня локтем в бок:

— Вы понимаете, что будет с беднягой, Джим?

Я мрачно кивнул.

Инженеры отвели шерифа в сторону, что-то горячо объясняли ему.

— Ладно! — громогласно возвестил шериф. — Надо найти его приятелей, что рассматривали ампулу. Всех — сразу в госпиталь! А тебя, — он ткнул пальцем беднягу-вора, — оставляем здесь. Но выходить из квартиры не позволим. Пока не вынесут!

— Что вы такое говорите, сэр? — вмешалась женщина.

— То, что мне разъяснили господа инженеры, а они свое дело знают… Ваш муж украл в пакгаузе такую штуку, которая, считайте, уже отправила его к праотцам! Пусть передаст им привет от местной власти!

— Это же лечебное средство, сэр! — подал голос похититель.

— Лечебное, — усмехнулся шериф, — против такой болезни, как твоя неудачная жизнь, негодяй.

— Я умру? — побледнел Смит. — А моя семья?

— И семья тоже.

— Сэр! — запротестовала несчастная женщина. — А как же дети? Вы не имеете права так шутить! — и она заплакала.

Мы ушли.

Так и брели в “марсианских костюмах” по городу, распугивая прохожих, готовых поверить, что красные уже напали на бедную Америку, спрашивали нас, где же им прятаться.

Полисмен в скафандре остался сторожить дом, другие отправились по адресам — забирать неудачников — приятелей Смита.

— В первый раз случается такое! — доверительно говорил нам шериф, снимая защитный костюм на скамейке какого-то сквера. — Преступник, выходит, сам себе вынес приговор и привел его в исполнение!

Мы с отвращением сбросили дьявольское одеяние я, не прощаясь, оставили инженеров одних.

Через два дня Отто снова позвонил ко мне на почту. Сказал, что все так или иначе попавшие под облучение, когда бедняга Смит нес похищенную ампулу, или погибли, или тяжело заболели. Железнодорожная компания убытков не понесла. Ампула использована по назначению.

Я пока жив, но теперь уже не так здоров, как прежде. После этого случая я тотчас распорядился, к удивлению своего поверенного, продать по любой цене все свои акции. Но он продал их по биржевому курсу, профессиональная этика не позволила взять номинал.

Мне пришлось выйти на пенсию. Но и она оказалась урезанной в связи с увеличением федеральных расходов на оборону, то есть на гонку вооружений, приносящую держателям акций, одним из которых я так недавно был, бешеные дивиденды.

Получив тяжелый жизненный урок, я вспоминаю теперь автомобильные испытания, которые раньше обожал за лихость драйверов, несущихся в автомобиле на толпу зрителей, чтобы затормозить прямо перед ними за ярд до катастрофы.

И безумный драйвер, мчащийся в американском автомобиле на трибуны зрителей, представляется мне теперь нашим президентом, сидящим в каре, мощность двигателей которого измеряется не лошадиными силами, а всеми ядерными мегатоннами Америки. А за легким барьером, который можно сдуть как соломинку, находится все человечество.

Вот я и думаю теперь, хватит ли у этого драйвера ума, чтобы затормозить в последнюю секунду.

Поэтому я поехал в Нью-Йорк, чтобы участвовать в антиядерном митинге.

Там протестовал миллион человек!

Я был одним из них. Я значу мало. Но миллион таких, как я, — большая сила!

журнал “Вокруг света”, № 8, 1984 год.