Поезд-беглец - Рэй Кроун

***

Я даже сначала не разглядел, чья рука держала этот нож. Дернулся инстинктивно, ни на что не надеясь, и острие вместо спины вонзилось в мякоть правой руки чуть повыше локтя. Тут же нападавший нанес и второй удар, правда, я успел развернуться и подставить ладонь. Нож прошил ее, как кусок масла, но я понял, что остался в живых. Мне повезло. Я этого кретина и не знал никогда раньше, но, будь я на его месте.., или Джона.., уж мы бы не промахнулись. Плевое дело! Рэнкен явно нанял какого-то любителя. Профессионалы так не работают. Не иначе стукач какой-нибудь вшивый купился на очередную подачку. Я схватил подвернувшийся под руку стул и с размаху опустил его на голову этого идиота. Он отлетел в сторону, и мгновенно рядом со мной и этим типом выросла стена охранников. А Рэнкен сверху, как Господь Бог, взирал на все происходящее. Бак за моей спиной закричал: "Не бей его, Мэнни!" Малыш, да кто ж мне теперь позволит тронуть этого недоноска?! Хватит того, что в штаны он уже наложил. Шатаясь, поднялся с пола, нож вперед выставил и кричит (а самого ноги не держат, трясется весь): "Это Рэнкен заставил меня... Рэнкен! Не трогай меня! Не надо..." Эх, старикан, куда же ты полез? На кого? Я бы успокоился и остыл, а вот Рэнкен тебе этих слов не простит. Считай, что смертный приговор ты себе уже подписал... Что ж, давай, Рэнкен, доиграем этот спектакль до конца!

- Не бойся, коротышка, - говорю я старику, - скоро все это для тебя закончится. - И я шагнул к нему.

Один парнишка из охранников, что сверху около Рэнкена выстроились, не выдержал и пальнул. Выстрел будто подстегнул старика, и он взмолился:

- Ну, Мэнни, давай...

Я сделал еще шаг, и несчастный был готов припасть к моим ногам, хотя продолжал храбриться. Я сказал ему (а вокруг все замерли: одни в ожидании окончания представления, другие, вперив взор в прицел, жаждали услышать команду Рэнкена и выпустить в меня из десятков стволов по обойме, а Рэнкен ждал, когда же я размозжу этому ублюдку голову табуреткой): , - Давай... Иди ко мне!

- Прости меня, Мэнни! - почти зарыдал старик. - Не трогай меня! Остановись, Мэнни!..

- Ты хочешь заполучить меня? - и я занес руку над ним.

- Нет, Мэнни, - заорал он, испугавшись удара.

- Ты хочешь заполучить меня, да? Ты жаждешь моей крови? На, пей! Жри ее, скотина! - и с каждой фразой я взмахивал и взмахивал ладонью, которая вся была залита кровью, и я забрызгал не только морду и одежду старика, но и свою замечательную, любимую маечку, своего Кондора, что отбыл со мной три долгих года темного карцера. - Вот тебе моя кровь! Возьми ее! Подонок, захлебнись в моей крови...

Охрана плотно встала между мной и стариком, и тогда я решил выложиться до конца. Задрав голову к настилу, я заорал:

- Ты, Рэнкен, хочешь пристрелить меня? Ну, пристрели! Ты, молокосос, возьми меня, убей! Вот он - я! Убей же меня, слабак! Давай же, Рэнкен! Пристрели меня! Сам пристрели, и не присылай больше ко мне всякую мразь, которую ты заставляешь сделать это вместо себя! Я сейчас здесь, видишь? Перед тобой! Ну, не медли, давай же, пристрели меня, и дело с концом! Я с места не сдвинусь, стреляй же! Давай же, Рэнкен! Возьми винтовку, пошевелись же, ты! Ублюдок, кишка тонка, да? Ты обещал остановить мои часики, так останови их, ты, дерьмо!..

Я подзадоривал Рэнкена, провоцировал его, и - видит Бог! - мне бы это удалось, потому что когда я швырнул табуретку и она с грохотом и треском разлетелась на щепки, ударившись о стальные прутья решетчатого настила, Рэнкен готов был всадить в меня пулю. Но, глядя вверх, я не успел остановить Джону, который, отсидев на толчке, пропустил самое интересное, а, вернувшись, все-таки разобрался, что к чему, и, протиснувшись меж охранников, воткнул в пузо старика-неудачника свою финку. И еще раз воткнул. И еще... Хотя и после первого удара не было необходимости в добавке. Джона не промахивался ни разу в жизни. Вот и теперь: еще один несчастный лежал на полу с распоротым брюхом, и лужа черной крови растекалась вокруг него. Братана не остановил даже мой крик:

"Нет, Джона, не надо! Он - мой!" Опоздал я со своим криком. И охрана опоздала, а потому с особым остервенением обрушивала на Джону свои дубинки, ломая его кости и дробя его череп. Им удалось это: лысая башка Джоны быстро превратилась в кровавое месиво. Да и на меня навалилась целая толпа, потому что я орал: "Пустите меня! Пустите, свиньи! Я убью тебя, недоносок!" - уже забыв о том, что вместо недоноска передо мной лежал труп. Сознание стало меркнуть, откуда-то издалека донесся крик Бака: "Джона! Джона!..", - и затих. Малыш, малыш... Где ж ты раньше-то был?! И еще чей-то всхлип: "О, Господи! Неужели никто не остановит все это?!.", - после чего, как ответ, раздался громовой голос "Всевышнего": "Спортивные с остязания закончены. Всем заключенным разойтись по камерам. Повторяю: всем заключенным разойтись по камерам. Зал закрывется". Усилием воли я приоткрыл глаза, и последнее, что я увидел в этот день, - труп, который охранники за ноги выволакивали из спортзала...

"Слава Богу, это не Джона!" - подумал я и куда-то провалился...

***

В тюремной больнице дни сначала летели быстро (я часто терял сознание из-за того, что много крови потерял), а потом поползли еле-еле один за другим. Меня возили в кресле-каталке, я не сопротивлялся, хотя чувствовал себя вполне нормально. Чаще я придуривался, чтобы силы скопить побольше. Джону держали отдельно от всех. То ли потому, что он, как и раньше, готов был развлекать молодежь сказками о тюремных законах, то ли потому, что нуждался в особом медицинском обслуживании. Ребята рассказали, что Джона весь перебинтован - с головы до пят. Перед уходом из больницы мне удалось все-таки с ним потрепаться. Я очень рад был видеть, во-первых, что он жив, во-вторых, что он поправляется.

- Выглядишь ты ужасно, Джона!

- Зато живой!

- Знаешь, этот ублюдок Рэнкен переводит меня в камеру.

- Мэнни, он хочет убить тебя, будь уверен.

..."Джона, Джона... Если б все было так просто..." - подумал я.

- Нет, Джона. Он толкает меня на другое. Он хочет, чтобы я перемахнул через стенку и сделал ноги. Он провоцирует меня.

- Да на улице-то минус тридцать. Куда ж бежать?!

- Но я все равно уйду, Джона. А ты пойдешь со мной? Я не услышал ответа и повторил:

- Ты пойдешь со мной, Джона? Я подожду тебя...

- Нет, братан, - вымолвил Джона.

Тяжело дались ему эти слова. Не из-за сломанной челюсти, конечно, а потому, что впервые в жизни он вынужден был сказать мне, что отказывается от побега.

- Нет, я не пойду. Здесь мой дом. Здесь я пахан. А там, на воле, я уже не смогу пинки раздавать направо и налево. По крайней мере, так, как раньше, у меня уже не получится.

- Зато у меня получится, братишка.

- Вот ты и иди, Мэнни. Давай, дружок. Иди и покажи им всем.

- Я покажу! Вот увидишь... - Как грустно мне было смотреть на Джону. Конечно, он не выглядел сломленным, но за эти несколько недель, что мы не виделись, он здорово осунулся. И, по-моему, даже постарел.

- Запомни, Мэнни, что бы ни случилось, не дай им вернуть себя. Нельзя, чтоб они опять засунули тебя сюда, приятель.

Я утешил его:

- Я найду себе местечко, Джона. Приятное местечко... Чтоб можно было на солнышке погреться...

Из-за моей спины раздался голос санитара, который меня на кресле-каталке возил:

- Вертухаи на горизонте, Мэнни. Пора завязывать. Я посмотрел в глаза пахану.

- Счастливо тебе, Джона!

- И тебе, Мэнни. - В голосе его зазвучали нотки, никогда доселе мною неслышанные:

- Братишка, все на тебя смотрят, учти это. Все, кто по эту сторону решетки. И ты не должен позволить разным ублюдкам пришить тебя. Потому что тогда разобьется много сердец. Ты оставляешь здесь много родственных душ. Здесь твои единомышленники. И последователи. И я люблю тебя...

Санитар увозил меня, а я все смотрел и смотрел в худое, разбитое, замотанное в бинты лицо Джоны, и глаза его прошибали мою душу насквозь. Они подбадривали меня и не давали пропасть на этом свете... Я понял в этот миг, что должен сделать то, на что Джона угрохал всю свою жизнь. Иначе грош мне цена!

БАК

Все идет как обычно. Все идет как обычно. Главное - не суетиться...

- Белье в прачечную! Дайте пройти...

Не узнаю свой собственный голос. Назначенное время прошло двадцать минут назад, и я уже замандражировал. Спокойно, Бак! Ты не должен подвести Мэнни!

- Дайте пройти... Кидайте белье в тележку... Побыстрее, приятель, бросай свои занюханные штаны... Белье в прачечную!

Посмотрю, как это делается, и в следующий раз сам рвану отсюда. Сейчас главное - успеть! Мэнни, будь спок! Бак Логан еще никого не подводил.

- Ребята, побыстрее тряпки ко мне бросайте. Дайте пройти...

А этой бабе чего надо? С ее-то задницей и работать охранником в тюряге! Только бы ребята выручили, а то начнет каждую дерюгу рассматривать.

- Эй, девушка, проверь-ка, чего ему там в тележку насовали... Ищи получше!

Молодцы-ребята, услышали мой призыв...

- Лучше, дорогая, в моих штанах поищи! У меня тоже найдется, чего тебе сунуть...