Врачебные связи - Ирина Градова

– С чего вдруг ты вспомнил?

– Ты только не волнуйся, ладно?

Здорово – именно те слова, чтобы я начинала потихоньку паниковать!

– К нам в отделение сегодня доставили парня, – продолжал Влад. – Я его не видел, но фамилию не мог не заметить.

– Авария? – спросила я.

– Кто-то избил его, причем очень сильно. Славка Афанасьев его лечащий врач.

– Думаешь, это мой Толик?

– Возраст вроде совпадает.

– Ему сейчас должно быть… около тридцати?

– Хотел навестить его и убедиться, но замотался и забыл. А потом, уже в машине, вспомнил. Зря, наверное, тебе сказал?

– Нет, не зря, – возразила я. – Завтра сама схожу.

– А кто к празднованию юбилея будет готовиться?

– Я же говорила, что никакого празднования не будет! Это в двадцать лет весело дни рождения праздновать, ну, в тридцать… Так что забудьте.

– А если это не он?

– Значит, просто навещу больного – что в этом такого?

– Ты уверена, что узнаешь его?

Я в этом не сомневалась. Толя Кречет всегда выделялся в группе – веселым нравом, чувством юмора – добрым, без сарказма, но главное – способностями. Я преподавала у них общую хирургию и почти сразу поняла, что руки у парня растут откуда надо. У Толика была непослушная шевелюра светло-русых волос, внимательные серые глаза и аккуратный нос с горбинкой. Почему-то именно с этой группой студентов-медиков у меня сложились самые нежные отношения, и многие до сих пор мне звонят и даже заходят, особенно накануне праздников. А вот с Толей мы связь потеряли. Что я о нем знаю? Несмотря на близкое общение в течение нескольких лет, он не распространялся о своих делах. У него всегда все было хорошо… Во всяком случае, так выглядело со стороны.

В отделении травматологии, где работает мой сын, мне знакома добрая треть персонала. Некоторых из них я учила, других представлял мне сам Влад, и они частенько обращались ко мне за консультациями. Так что, решив не отрывать сына от работы, я вошла в ординаторскую и обрадовалась, увидев там Лену Торгашову.

– Анна Демьяновна! – воскликнула она, вскакивая. – Вы к Владиславу Павловичу?

– Нет, Ленок, я, собственно говоря, к Славику…

– А он на операции. Я могу помочь?

– К вам вчера одного пациента доставили – Кречет его фамилия.

– Пойдемте на пост.

Там Лена спросила у медсестры, в какой палате лежит пациент Кречет.

– В четвертой, – ответила та, заглянув в журнал.

– Как его состояние?

– Так себе, – пожала она плечами. – Вроде ничего страшного… Хотя поработали над ним серьезно! Странно, что к нему никто не приходит: уже почти сутки прошли – и ни одного посетителя. Вас проводить? – спросила Лена.

– Не надо.

– Вы знаете этого Кречета?

– Сейчас выясним.

В палате находились пятеро мужчин. Трое играли в домино, один, пожилой, читал журнал. На самой дальней кровати лежал молодой парень. Я узнала его, несмотря на разбитые губы и распухшую скулу.

– Толя?

Навстречу мне распахнулись глаза цвета мокрого асфальта.

– Анна Демьяновна?!

Он дернулся и тут же взвизгнул от боли, как побитый щенок.

– Лежи-лежи, – сказала я, аккуратно поправляя подушку и удерживая его в лежачем положении. – Вот, думала – ты не ты…

– Как вы узнали?

Говорил Толик с трудом, едва разжимая губы.

– Влад рассказал. Мой сын, – пояснила я.

– Я помню, кто такой Влад. Что вы тут делаете?

А он изменился, подумала я. Стал мужчиной, а я знавала его еще мальчишкой с широкой улыбкой и блестящими глазами. И выглядит старше своих лет – складки вокруг рта, во взгляде появилась жесткость, которой раньше не было. Даже его худое, по-мальчишески стройное тело изменилось, обрастя мускулами и раздавшись в плечах.

– Вот, пришла тебя проведать, – улыбнувшись, сказала я. – Медсестра сказала, к тебе еще никто не приходил?

– Так некому приходить-то…

– Как – некому? А мама, сестренка?

Я ничего не знала об отце Толика, но о маме с сестрой он рассказывал, хоть и скупо.

– Мама умерла.

– Прости, я не знала!

Ненавижу такие ситуации: хочешь, как лучше, а вместо этого наступаешь на мину!

– Что случилось?

– Какой-то ублюдок сбил ее на пешеходном переходе. Свет горел зеленый, он был пьян, но… Короче, дело ничем не кончилось.

– Его же судить должны были?

– Я тоже так думал, только следователь сразу сказал, что никто нам ничего не должен. Шуму поначалу было много. Выяснилось, что водитель – сын прокурорши, рапорт ГИБДДэшники через пару суток переписали, и вот уже, оказывается, моя мама перебегала переход на красный свет и буквально сама кинулась под машину! По телевидению репортаж прошел, журналистка вопрошала: доколе, дескать, простые граждане будут гибнуть под колесами богатых и высокопоставленных?.. Помните, как вы говаривали – «гора родила мышь»!

Он замолчал, облизнув пересохшие губы. Я покрутила головой и, не увидев ни стакана, ни бутылки с водой, сказала:

– Погоди минутку!

Сбегала в буфет и купила минералки. Вернувшись, дала Толику напиться – бог знает сколько времени он мучается жаждой. Можно, конечно, поругать нянечек и медсестер, но я, работая в обычной государственной больнице, лучше других знаю, как обстоят дела со средним и младшим медперсоналом. Многое зависит от элементарной чуткости и душевности человека, от его способности к сопереживанию, но, согласитесь, трудно требовать этого от девочки, получающей крошечную зарплату и разрывающейся между десятками больных ввиду нехватки кадров!

Когда Толя с облегчением откинулся на подушку, я сказала:

– Господи, Толя, почему ты мне не позвонил?

– Разве у вас своих проблем мало?

– Ты все это время был один?

Он не ответил. Да и что тут ответишь? В несчастье мы обычно остаемся одни. Хорошо, если семья большая, а если нет? Друзья помогут поначалу, но у всех, как сказал Толя, есть свои проблемы, свои семьи, и нельзя рассчитывать, что они до бесконечности будут тебя поддерживать. За долгие годы жизни (я же в два раза старше этого мальчика!) я усвоила, что нужно научиться просить. Это не воспримут как нытье, не отмахнутся, а наоборот, помогут, если сумеют. Но просить умеют не все, и, к сожалению, не всегда у них есть друзья, способные на расстоянии почувствовать беду и прибежать, приехать, прилететь на помощь.

– А твоя сестра… Марина, да? – спросила я, наморщив лоб.

– Вы помните?

Казалось, его удивил этот факт. Похоже, жизнь тебя не балует, Толик Кречет – а я-то думала, что ты весь в шоколаде, учитывая способности и мозги!

– А ты думал, я в маразм впала?

Он вспыхнул до корней волос.

– Марина болеет.

– Что-то серьезное?

– Да.

Нет, дружок, так не пойдет: если мне придется вытягивать из тебя каждое слово, разговор не склеится!

– Толя, – твердо сказала я, – я пришла помочь. Ты об этом не просил, но я уже здесь и готова сделать все, что смогу. В чем дело? Не ожидала, что увижу тебя в таком состоянии, – ты никогда не выглядел бузотером!

– Не влезайте в это, Анна Демьяновна, – качнул головой парень. – Поверьте, вам это не надо: не хочу отвечать за то, что втянул вас!

Черт, а все серьезнее, чем я предполагала! Как же его «расколоть»?

В этот момент в дверь палаты тихонько поскреблись, затем она распахнулась, и на пороге возникла тоненькая девушка с длинной косой в простеньком трикотажном платье. Огромный букет цветов не помещался в ее руке, и она то и дело поправляла его другой рукой, в которой держала пластиковый пакет.

– Слава тебе господи, ты здесь! – выпалила она, стремительно приближаясь. Взгляд незнакомки был сосредоточен на Толе, и меня она заметила, только оказавшись на расстоянии десяти сантиметров. – Ох-х… Прости, ты не один?

– Это Настя, – проговорил Толик. Голос его отчего-то звучал виновато, словно он считал появление девушки большим беспокойством для меня.

– Очень приятно, – улыбнулась я. – Анна Демьяновна.

– Вы – родственница? – озадаченно спросила Настя.

– Преподаватель. Бывший.

– А-а. Толь, ну ты даешь! Мы чуть с ума не сошли, все больницы обзвонили, еле-еле тебя нашли – ты что, позвонить не мог?!

– Они мой телефон разбили.

– Сволочи! Ладно, главное, что ты жив и более-менее здоров. Я тут тебе принесла…

И она принялась выкладывать на тумбочку яблоки, виноград и бананы, пакет сока и печенье.

– Куда мне столько? – ужаснулся Толик.

– Тебе полезно – вон, кожа да кости одни!

«Какая заботливая! Между вами что-то есть? Не похоже, чтобы парень обрадовался твоему появлению».

Медсестра вкатила капельницу.

– Ну, нам пора, – поднимаясь, сказала я, беря Настю под руку. Она явно не намеревалась так быстро уходить, но я подтолкнула ее к выходу. – Надо дать больному отдых!

– Вот именно! – пробурчала молоденькая сестра, прилаживая капельницу рядом с койкой Толи. – То никого, то целая толпа…

Оставив ее бурчать и возмущаться, мы попрощались и вышли.

– Настя, – обратилась я к посетительнице, – где мы могли бы поговорить?