На задворках галактики - Александр Валидуда

На вопрос, что стало с нашим кораблем, Разум просто сообщил, что тот улетел. И всё, больше мы ничего от него тогда добиться не смогли. Спасибо хоть воздух он для нас сотворил, не надо было постоянно в скафандрах таскаться. Да пищей, синтезированной по образцам взятых нами с собой пайков, спустя какое-то время начал снабжать.

Месяца через два мы окончательно освоились и постепенно даже самые упёртые свыклись с невозможностью возврата к прежней жизни. Люди и артефакт вели взаимное изучение. Разум, казалось, сам желал, чтобы мы поскорее освоились. И настал момент, когда он показал имевшийся у него корабль, названный нами 'Реликтом', помогал его изучить и даже согласился на некоторую модификацию под нужды новых владельцев. Корабль оказался гибридом живого и не живого, поподробнее Разум объяснить не удосужился. Вооружения на 'Реликте' не было, если не считать таковыми бортовых гравитационных установок, довольно мощных, что выяснилось при испытаниях. Экипаж кораблю не требовался, точнее, хватало и одного человека, а не нескольких сотен, что обычно необходимо для обслуживания звездолётов подобных габаритов и тоннажа.

Когда изучение и испытания 'Реликта' завершились, несколько добровольцев, выбранных по жребию, отправились в 'Большой мир'. Пять с небольшим месяцев спустя они вернулись с собранными сведеньями. Так наш исследовательский отряд узнал о Катастрофе, Упадке и необратимо изменившейся картине нынешнего социально-политического устройства человеческой цивилизации. Тогда же после бесконечно долгих споров мы решили считать артефакт своей постоянной базой и уже отсюда проводить изучение достижений наших потомков, воздерживаясь от каких бы то ни было вмешательств. Наши тайные экспедиции продолжались несколько лет, оставаясь тайными благодаря в первую очередь 'Реликту', во всём технически превосходящему все технологии обновлённого человечества.

В течении этих первых лет Разум постепенно проводил (с нашего согласия, конечно же) поэтапную биомодернизацию наших организмов. В результате мы получили и в мечтах не грезившееся долголетие и некоторые другие приятности. Среди этих других приятностей оказались и развиваемые ментальные способности, доселе находившиеся у многих (я здесь исключение) в латентном состоянии. В отряде с такими способностями оказалось шестнадцать человек.

Шёл год за годом, и вот по воле случая, легализовавшийся на столичной планете небольшого звёздного государства исследователь наткнулся на чужака. Биологически чужак был вполне обычным человеком, но только биологически. Не психически и уж точно не духовно. Исследователю-'первооткрывателю' тогда повезло, рунх оказался намного слабей его в способностях и ничего не заподозрил. Но с этого момента мы знали правду – рунхи не истреблены, они рассеяны среди человечества. А раз так, то они не могут не замышлять реванша. Хотя вполне могло оказаться, что и не замышляли, но наш опыт и наша ненависть не позволили нам тогда думать иначе. Впоследствии наша слепая уверенность подтвердилась. Вот тогда же, после открывшейся тайны про рунхов, мы получили новую, ставшую для нас не просто главной, а генеральной, цель своего существования – скрытное противодействие чужакам. И пусть по началу это выражалось, говоря языком древних, 'козлить, где только можно', но постепенно, шаг за шагом, в галактике прорастала наша собственная тайная сеть, которая вот уже четыре десятилетия, пусть и с переменным успехом, расстраивает планы рунхов…

Жёлтая звезда постепенно приближалась. Теперь уже совершенно не оставалось сомнений, что какая-то из её планет была целью 'Миранды'. И вскоре стало ясно, что таковой может быть только одна – та единственная, что обладала биосферой.

– Сдается мне, о други мои, это не простая планетка, – шутливо заявил Оракул после продолжительного всеобщего молчания.

Эта реплика заставила обратить на него внимание. Оракул не зря звался именно так, парень обладал редкостной интуицией и нюхом на все необычное и тайное. И его шутливый тон меня не провёл, уж я-то прекрасно научился различать, когда он шутит искренне, а когда маскирует что-то, что не желает выставлять напоказ. Не дурное ли предчувствие овладело им? Конечно, к теме предчувствий и всего того, что относят к области сверхчувственного восприятия можно относиться по-разному, это как пожелаете, со скепсисом или со слепой верой, но предчувствиям Оракула я доверял. Они, как правило, оправдывались. Потому он, наверное, и зовётся Оракулом.

– Вот что. Сделай-ка запрос на этот мирок, – распорядился я, перехватив его взгляд. – Посмотрим, фигурирует ли он в нашей базе данных. Оракул кивнул и потянулся к консоли.

А транспортник в это время под острым углом входил в плоскость эклиптики и постепенно гасил скорость. 'Реликт' всё также следовал за ним, жестко соблюдая дистанцию.

– Вот, Пётр Викторович, готово, – доложил Оракул, переадресовывая извлечённые данные на мой экран.

'Так-так, посмотрим, – в этот момент я мысленно потирал руки, скользя взглядом по заплясавшим на экране строчкам, ещё не предполагая с чем столкнусь. Галактические координаты, всякая малозначительная цифирь, которую можно ёмко обозначить – то да сё. Карта системы… Тут меня проняла догадка. – Так и есть! Это же Темискира! Не хрена себе… – я с сомнением начал читать с начала. Нет, похоже, моя догадка верна. Та самая Темискира. Как же слышали… Сомнения отпали, прямо по курсу лежала считавшаяся давно погибшей планета. Затерянный землеподобный мир, на который в былые века претендовали сразу аж четыре звёздных державы. Какой дипломатический узел из-за него в свое время завязался! Пока, в конце концов, не началось четырёхстороннее освоение под общим протекторатом. – И так, что тут у нас… Климатические данные на экваторе, климатические данные на полюсах – ну это нам пока не надо, пожалуй. Ага, температура в средних широтах от –35 по Цельсию, +12, до +40, +5. Значит, зимы здесь бывают и мягкие и лютые (впрочем, тут кто как привык), а вот холодного лета вроде нет. Сила тяжести около 0,98 G от стандартной, плотность около единицы. Так, длина экватора… масса ядра… Период обращение вокруг светила – 376 суток. Естественный спутник Ириса… Действительно – землеподобная планета, даже спектральный класс светила – G2. А в реестре… в реестре ты, дорогуша, под индексом 'А-2', а это у нас означает, что планета прошла полный цикл терраморфирования и наличие эндемической флоры и фауны не превышает двадцати процентов. То есть, если верить индексу, остались только самые агрессивные и жизнестойкие виды, но не несущие потенциальной угрозы. Просто великолепно, ну просто чудо, а не планета. В нынешние времена так не умеют, начисто позабыли науку терраморфирования. Повезло же её колонистам в своё время… М-да, вот именно, что в своё. Сейчас Темискира давно забыта. А ведь до Катастрофы её население составляло не так уж и мало – порядка четырехсот миллионов. Интересно, что же с тобой, дорогуша, произошло?'

Во мне пробудился исследовательский азарт, хотелось хорошенько повозиться с инфотекой, дабы прояснить некоторые вопросы да и просто ради удовлетворения любопытства, но тут настойчиво засигналил вызов с мостика.

– Слушаю.

– Пётр Викторович, – обратился капитан, – вас не затруднит подняться ко мне? Сенсоры засекли нечто интересное.

– Сейчас буду, – я отключился и рывком встал с кресла, нарочно игнорируя любопытствующие взгляды. Все знали, что наш капитан – человек иногда до неприличия прямолинейный, не терпящий всяческих витиеватостей, поэтому 'нечто интересное' вместо прямого и чёткого изложения обстановки в его устах звучало, по меньшей мере, очень необычно.

Заинтригованный, я добрался до мостика за считанные минуты. Капитан приветствовал вежливым кивком, стоя на фоне грандиозной панорамы космоса. Панорамы, на которой самоцветами переливались россыпи звёзд, чинно красовались туманности и скопления, далёкие и близкие галактики – пусть всё это и виделось в тысячный раз, но впечатление от этого завораживающего зрелища просто не могло пресытиться, каждый раз по новой затрагивая некие душевные струны. Прямо по курсу на панораме росла планета, транспортник на её фоне был совсем не различим, даже на пределе увеличения его изображения. Его местоположение отмечал ярко-зелёный маркер.

Кивнув в ответ, я перенёс всё внимание на капитана, ища на его лице признаки беспокойства или иных чувств. Но тщетно. Хотя иного и не ожидал. Капитан Григорий Еронцев, как всегда был предельно собран и сдержан. Обладая крепким телосложением, вкупе с вечно сумрачным лицом, на котором отпечатались сильная воля и целеустремлённость, он даже в каждом движении являл отточенность и продуманность. Этакий классический образчик типажа космического волка, который, казалось, знает о своём деле не только всё, что ему знать должно, а и сверх того. Прямо писанный герой приключенческих саг времен первого освоения космоса.