Искушение Евы (СИ) - Анна Нест

была готова к еще одному пит-стопу и не приготовила ему покрышки! Ему придется ехать на старом комплекте, который поставили пятнадцать кругов назад! В то время как у Шуваловой еще остался комплект ультрамягкой резины для короткого отрезка! Пять кругов! Всего пять кругов до финиша! Сможет ли команда Солберга отремонтировать болид до окончания пенальти конкурента?!"

— Вылезай из болида! — приказывал Роберт. — Марш из машины, пока я тебя силой оттуда не вытащил!

— Не слушай его! — стал между нами Роман. — Помни, что я тебе говорил! Помни притчу, Ева! Просто не слушай — никого не слушай!

Механики выли гайковертами. Ставили новый обтекатель. Вынесли колеса с фиолетовой маркировкой — самые мягкие, цепкие. И самые быстрые. Они прибавят скорость и умрут в конце пятого круга. Именно то, что мне нужно.

Глава 5

Машина Палмера отстояла десять секунд и рванула с места. Мой шанс уходил от меня, словно мираж. Над Кэнди все еще трудились. Вот-вот должны были все закончить.

Но Роберт продолжал говорить по радио одно и то же:

— Ты не справишься! У тебя уже нет шансов побороться за очки! Все кончено! Вылезай из болида! Ева… Ева!

Глухой лягушонок вылез на Монблан просто потому, что мог это сделать. Достаточно было не слушать, что говорят другие.

Я взялась за проводки гарнитуры и выдернула штекер из радио. В ушах стало тихо. Безмолвно. Роберт продолжал кричать, но я ничего не слышала, кроме монотонного звука мотора и гайковертов, которые прикручивали новые колеса.

Все внезапно кончилось. Я приняла решение. Опустила забрало шлема. Ослушалась Роберта. А Роман поднял большой палец вверх. Это означало, что машина готова. Он это сделал. Я никого не слушала и рванула вперед. Как можно агрессивнее, быстрее. Что есть мочи.

Эта попытка решала все. И суть была даже не в очках. Я не думала тогда о подиуме — как поднимусь на него для награждения. Как мне вручать кубок. Нет. Я тогда думала только об одном — я хотела догнать того надменного засранца и наказать его по заслугам. Он должен почувствовать унижение, которого заслуживает. Он его заслужил, и он его получит сполна.

"И… Ева Шувалова с дымом покрышек вырывается на трассу! — вопил от счастья диктор, наблюдая за происходящим из комментаторской кабины. — Она провела в гараже много времени, но это не так важно, ведь ее обидчика — Карлоса Палмера — тоже наказали лишним заездом на пит-лейн! И теперь она мчится на быстрой резине, обходя медленные машины одну за другой! Точно так же, как это приходится делать самому Палмеру! О боже! — изнемогал он от напряжения. — Какая драма! Чемпион бежит от разъяренной Евы, как загнанная лиса от охотника! Он знает, что она идет за ним, он это чувствует! Ему по радио уже сообщили, что Шувалова поднялась на восьмую позицию и сокращает отрыв на каждом круге! Просто феноменальная скорость и новый рекорд трассы! Шувалова снимает пять секунд на каждом круге — разрыв между ней и Палмером тает на глазах! Все остальные машины — просто фон, они здесь ни при чем! В этой битве участвуют только двое: Ева и Карлос! О господи! Она опять это делает — прошла в шпильке сразу три машины! ТРИ! Шувалова дышит в спину Палмеру! На последнем круге они вырываются на первые две строчки! Боже правый, какая напряженная борьба! Это просто адское адище! Она накатывает больше и больше, но Карлос не пускает! Он защищается, как лев! Он известен тем, что никого не пропускает! Никого и никогда! Рискнет ли он снова выбить Еву?! Или же рассудок победит, и мы увидим финиш девушки на первом месте?! Впервые за всю историю Формулы-один!"

Мы выпрыгнули из последнего поворота и четко видели финиш. Стюард готовился дать отмашку клетчатым флагом. Я неслась и слышала только две вещи — рев мотора и собственное дыхание. Шумное, надрывное, сбивчивое и нервное дыхание.

Финиш приближался молнией. И я понимала, что должна успеть это сделать — или сейчас, или никогда.

Почти уперлась носом в машину Палмера. Вдавила пальцем красную кнопку для обгона. Вильнула влево.

Карлос увидел меня в зеркале. И сместился левее, чтобы не пропустить. Но я ведь этого и ждала. Второй раз этот трюк не прокатит. Пришел тебе конец, парниша.

Нырнув в узкую щель между красной машиной противника и стеной… я вырвалась вперед.

Нырнула в этот проем, чтобы рискнуть и все же сделать все, что от меня зависит. Мы опять поравнялись. Шли колесо в колесо. Вот только Палмер не успел предотвратить мой рывок — он ждал меня с другой стороны. А я его обману. Пошла не слева, а справа.

И мы с ним финишировали.

Промчались под клетчатым флагом, идя ноздря в ноздрю. Я едва не дотянулась до победы. Казалось, что это возможно — я буду первой. Пересеку финиш первее действующего чемпиона.

Но по факту была ничья. И мне было приятно утереть нос испанцу. Это было важнее. Все эти очки и цифры — они не для меня. Для меня был важен адреналин от борьбы за главный кубок. За победу. За позицию на подиуме с номером "один". Именно это меня окрыляло. Этого я и ждала.

Глава 6

"Невероятно! — кричал и захлебывался диктор. — Фотофиниша я не видел уже очень давно!"

Когда я подъехала под подиум, то руки тряслись. По лицу пот катился градом. Я сняла шлем и подшлемник. Шла к награждению, словно в бреду. Как будто под наркозом. Ног не чувствовала. А в ушах стоял жуткий писк. От перенапряжения ничего не разобрать. Только писк.

И даже когда набежали репортеры с микрофонами, стали что-то спрашивать, я все равно не могла дать вразумительных ответов. Они задавали вопросы, я смотрела на них пустыми глазами. А затем услышала, как сквозь приторный писк в ушах пробивается нечто другое. Это был гул. Походило на вой толпы. Кричали люди. Они скандировали. Они кричали это слово опять и опять. Я знала это слово. Знала. Помнила с пеленок. Ведь это слово — "Ева". Толпа скандировала мое имя.

— Ева, что вы скажете о своей первой победе?! — улыбалась девушка-репортер.

А я понемногу приходила в себя.

— Что? Победе? То есть… На каком я месте?

— Фотофиниш, но вы ведь первая! Круто же, правда?! Вам разве не сообщили по радио?!

— К черту… — шепнула я.

И девушка не поняла:

— Что, простите?

— К черту радио, — ответила я.

Безразлично оттолкнула ее с