Кукла - Алиса Мун

— Вот глупая! — непроизвольно вырвалось у меня. И я с нежностью погладила Его по щеке. — Ты у меня такой замечательный. Других таких нет. Я это знаю, потому что сравниваю Тебя с теми, которые в книгах. Таких хороших нет.

И тут та, другая, которая в это мгновенье проснулась во мне, зашептала мне на ухо, отчего все мои мысли смешались. Их вытеснил этот требовательный голос:

Медленно проведи ладонью по Его шее. Нежно потрогай пальцами ключицу. Опусти глаза вниз, слегка прикрыв их ресницами. Вдохни глубоко, чтобы было слышно.

Левую ладонь положи на талию. Правую руку медленно веди вниз — грудь, верх живота… так, хорошо, низ живота. Еще раз вдохни, громче. И на выдохе расстегни молнию на брюках.

И возьми его нежно в ладонь, впившись губами в губы. Простони: «Мой! Мой! Мой!»

Прижмись к Нему всем своим сладким телом. Целуй и ласкай. Ему это приятно. Ласкай. Целуй и ласкай. Целуй и ласкай. Шепчи про то, как ты Его любишь. Шепчи нежно. Ласкай нежно. Целуй горячо. Так, чтобы у него затвердел. Это Ему очень приятно. Еще приятней, чем чтение биржевых сводок. Горячий и твердый. Шепчи про это и ласкай. Ласкай. Ласкай.

Сядь на стол и подними ноги. Чтобы они оказались у Него на плечах.

А теперь впусти его в себя. Горячего и твердого. Чтобы владел и царствовал! Чтобы царствовал, исторгая из тебя сладостный стон. Стон изумления и восторга. Это Ему приятно. Это Ему очень приятно. Твой сладостный стон Он любит больше всего на свете.

Еще — стон!

Еще!

Он уже на вершине блаженства!

Еще!

И — вместе с Ним — общий стон — вместе — стон вместе с Царем!..

Теперь медленней. Тише. Еще тише. Медленней.

Стоп.

Нежный мокрый поцелуй. Это Ему тоже нравится. Пусть и не так сильно. Он счастлив. Царь.

Теперь — сон.

Со второй женой Он развелся сразу же после того, как покончил с бизнесом. А до того у них все складывалось неплохо — даже, можно сказать, хорошо. Она была хищной авантюристкой, и в их супружеских отношениях ее более всего прельщала бешеная пляска цифр на банковских счетах и Его ежедневное хождение по лезвию ножа, то есть постоянная угроза либо обанкротиться дотла, либо пасть от пули киллера.

Вряд ли это была любовь. Потому что любящая женщина больше всего на свете должна дорожить благополучием возлюбленного. Не говоря уж о его жизни и здоровье. Расставшись, Он начал догадываться, что его вторая жена втайне (может быть, и от самой себя) надеялась на то, что Его убьют и она станет очень богатой вдовой. Очень богатой и очень веселой, поскольку на ее безутешность рассчитывать не приходилось.

И когда эти ее планы лопнули, когда семейная жизнь потекла спокойным и полноводным потоком, она начала регулярно устраивать истерики, называя Его неудачником, тупицей и трусом, что для мужчины самое оскорбительное.

Да, я где-то читала, что в таком состоянии люди начинают биться головой о стену и завывать: «Мне скучно, бес!»

Ей стало скучно, и она ушла к другому. К Его бывшему товарищу и компаньону. И, собственно, к почти уже бывшему человеку. Потому что через полгода «интересной и насыщенной» жизни (с бешеной пляской нулей на банковских счетах и ежедневным хождением по лезвию бритвы) ее нового мужа взорвали вместе с автомобилем, мобильным телефоном, тремя пластиковыми карточками, файлом крайне важных документов, полбутылкой виски, к которой он прикладывался, мчась по ночному шоссе по направлению к загородному дому, и с двумя женщинами — как сказал Он, «легкого поведения». Таким образом, Его вторая жена сполна получила все то, к чему стремилась: персональное богатство и абсолютную свободу.

— Но ведь это же была не любовь! — воскликнула я после того, как Он замолчал и закурил сигарету. — Любовь может быть только навсегда. А не так, чтобы сначала с одним, а потом с другим.

— Тогда, когда я начал с ней жить, мне казалось, что это любовь, — горько усмехнулся Он, наполняя стакан пивом «Карлсберг».

Во мне поднялась волна нежности к Нему. И жалости. Жалеть — значит любить, я где-то читала.

— Но ведь это же легко проверить, — сказала я, проведя ладонью по Его коротко остриженной голове. И прислушалась: нет, та, другая, которая была во мне, молчала.

— Как это? — Он изумленно вскинул брови.

— Если у вас с ней не было секса, то значит, и любви не было. Потому что любовь без секса невозможна. Справедливо и обратное: секса без любви тоже не бывает. И вообще, женщина не может разлюбить мужчину.

— Ты так считаешь?

— Я в этом убеждена!

Он нежно посмотрел на меня. И поцеловал в щеку. Тоже нежно. Мне это было очень приятно. Потому что мне всегда приятно то, что приятно Ему.

— Ты у меня идеальная женщина, — сказал Он ласково, отхлебнув пива. — Ты действительно никогда не сможешь полюбить никого, кроме меня. Другие женщины не такие. Гораздо хуже. Я бы даже сказал — они отвратительны!

И швырнул пустой стакан в камин. Стакан разбился.

Мы некоторое время сидели молча, глядя, как осколки в пламени плавно превращаются в сияющие капельки расплавленного стекла.

А потом Он рассказал мне такое, от чего я начала жалеть Его еще больше. То есть любить — я это где-то читала.

У Него было много женщин. Очень много. Наверно, сто. Или двести. Он этого точно не помнит. Хотя я не понимаю, как можно не помнить таких вещей.

Больше всего у него было проституток. Они называются падшими женщинами — я это где-то читала. У проституток не было к Нему никакой любви — только секс, за деньги. Как в магазине, когда покупаешь стиральный порошок «Ариель», моющее средство «Фейри», зубную пасту «Блендамед» или пиво «Тинькофф». Сколько заплатишь, столько тебе и дадут, только в данном случае не поштучно и не по весу, а по времени. Можно купить проститутку на час, на три часа, на день. Ну и, конечно, от цены будет зависеть не только время, но и качество «предоставленных услуг». Как в случае с домашней уборщицей. Если платишь мало, то она только тряпкой немного помашет и мусор выбросит на помойку. Если много — то все в доме будет сиять и сверкать.

Так же и проститутка. За небольшую плату она будет просто лежать и все время думать, на что можно потратить заработанные деньги. Если оплата будет большой, то проститутка притворится, словно более желанного мужчину она никогда в жизни не встречала. Но это все равно будет ложью, и человек, который платит деньги, это прекрасно понимает.

Можно купить проститутку даже на неделю. Или на месяц. И тогда, как Он сказал, через некоторое время может возникнуть иллюзия того, что она к тебе привыкла. Как к родному. Или даже полюбила. Но, как правило, это обходится слишком дорого, потому что такие, недельные, а то и месячные проститутки, живя у Него, вечно норовили что-нибудь украсть. Нет, не только деньги. И не только ценные вещи. А нечто более дорогое — веру в возможность существования бесплатной любви.

Уходя, они мгновенно превращались из в общем-то милых хохотушек или же романтичных особ в цепких и хватких, словно председатели правления транснациональных банков, бизнесвуменш, у которых на лбу так и светится бегущая строка: СУММА, ПЕРЕЧИСЛЕННАЯ ВАМИ НА НАШ СЧЕТ, ИСЧЕРПАНА. ДЛЯ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ КЛИЕНТУ НОВЫХ УСЛУГ СОГЛАСНО ПРИЛАГАЕМОГО ПРАЙС-ЛИСТА ВАМ НАДЛЕЖИТ ПЕРЕЧИСЛИТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА НЕ ПОЗДНЕЕ ВТОРОЙ ДЕКАДЫ ТЕКУЩЕГО МЕСЯЦА. Так Он сказал мне про этих женщин.

Когда Он спустя некоторое время случайно сталкивался с одной из таких особ где-нибудь в клубе или в казино, что называется, нос к носу, то она не только не замечала его — она его не узнавала. Память жриц любви должна быть девственно чиста, а сердце свободным от дестабилизирующих факторов. Я это где-то читала. О чем я и сказала Ему.

Он нахмурился и замолчал, видимо, вспоминая какую-то особенно неприятную историю.

Потом, достав из бара бутылку «Джонни Уокера», начал нервно ходить по кабинету, отхлебывая прямо из горлышка.

История, которую Он мне рассказал действительно была очень неприятной.

Как-то раз, в перерыве между первым разводом и второй женитьбой, Он купил очень дорогую проститутку на две недели, которые у Него оставались до деловой поездки в Бразилию. Эта особа, которую звали Элеонорой, как Он сказал, стоила потраченных на нее денег. Она была дивно хороша, искусна в сексе, остроумна и глубока в разговоре и, как тогда Ему казалось, задушевна и откровенна.

У них возникли настолько доверительные отношения, что Он стал подумывать о том, чтобы связать себя с ней брачными узами. Да, действительно, она казалась Ему глубоко несчастной девушкой, вынужденной заниматься своим презренным ремеслом не от моральной испорченности, а в силу роковых обстоятельств. Как-то она призналась Ему, что ее брата-геолога, когда тот искал нефть в Нигерии — это где-то в Африке, я это уже знаю, читала в библиотеке Мошкова, — захватили в плен мятежники. И теперь требуют огромный выкуп, который Элеонора пытается заработать, хоть этот способ заработка и противен ее внутренней сущности. Но никаким иным образом заработать полмиллиона долларов, которые сохранили бы жизнь ее брату, невозможно.