Эсхатология, милленаризм, адвентизм: история и современность - А. Григоренко

Но самое великое опасение у епископа вызывает то обстоятельство, что русское сектантство обладает большой жизненной энергией и силой: «Это не историческая окаменелость – явление раз навсегда отлившееся в известные формы и остывшее в них, нет, оно полно жизненных сил; мысли и чувства сектантов работают усиленно, горячо, с увлечением… Между ними поддерживаются самые оживленные сношения, устраиваются съезды, на которых читаются рефераты по вопросам веры, нравственности, народного права, общественной жизни и проч. Летом текущего года в Санкт-Петербурге происходили заседания съезда представителей новых сект: пашковцев, адвентистов, баптистов, пресвитериан и др., а в самое последнее время представители тех же сект, по газетным сообщениям, вошли с ходатайством к Обер-прокурору Синода о разрешении им свободно распространять свое вероучение путем устных бесед с православным населением и печатных изданий. Все это указывает, что наше сектантство не дремлет, что оно задалось широкими планами прозелитизма и, если раньше оно только защищалось, то теперь принимает наступательное движение».11

В состав «нового русского сектантства» чиновники министерства внутренних дел Российской империи и православные иерархи включали как секты мистического толка вроде хлыстов, так и секты рационалистические, к коим они относили молокан, духоборов, адвентистов, баптистов, евангелистов, толстовцев и т.д. В отличие от сект мистического толка, вроде хлыстов, на первое место ставящих экстаз, чувство как главный способ соединения с Богом, рационалистические секты на передний план выдвигают Святое Писание, веру как единственные источники нашего знания о Боге. Среди списков таких рационалистических сект в Министерстве внутренних дел России адвентисты постоянно занимали одно из первых мест. Аналогичным образом православные миссионеры на одно из первых мест выдвигали адвентистов, как наиболее опасной для благополучия и авторитета Православной Церкви в силу своей строгой организации, разработанности догматики, нравственной и оздоровительной программы, большого опыта миссионерства. «Адвентизм, — предупреждает своих коллег и собратьев православный миссионер-дьякон И. Смолин, — как секта в России сравнительно новая, не только удаляющая православного русского человека от Церкви Христовой, но подрывающая его национальное самосознание и навязывающая ему иго ветхозаветного еврейства, требует сердечной борьбы от православных пастырей и миссии».12

На первых порах Православная Церковь, ее иерархи пребывали в растерянности, ошеломленные успехом сектантских проповедников среди православного населения России. Они, привыкшие к поддержке государства и к монополии в области вероисповедания подданных российской империи, никак не могли приспособиться к тем условиям, которые возникли после первых указов о свободе совести 1905 г. «За несколько лет вероисповедной свободы, — пишет священник, скрывший свое имя под инициалами Н. П., — Православная Церковь понесла и далее несет значительный урон в своих членах. Нельзя скрывать, люди бегут от нее; то там, то там целые семейства переходят в сектантство».13

Первоначальная растерянность и бездействие, однако, вскоре были заменены активным контрнаступлением на сектантов. Против последних была развернута настоящая кампания. В центре этой кампании находилась миссионерская работа православной церкви, которую на местах возглавляли специальные церковные служители – епархиальные священники-миссионеры, задачей которых являлось обличение местных сектантов. Методическим центром деятельности православных миссионеров стал журнал «Миссионерское обозрение», главным редактором которого долгие годы был В. М. Скворцов. Именно этот журнал – орган внутренней миссии Церкви и возглавил борьбу с сектантами в России, давая практические советы, как победить этого врага. По инициативе этого же журнала под общим названием «Народно-миссионерская библиотечка» организуется массовый выпуск популярных брошюр и памяток, руководств и наставлений в помощь практикующим православным миссионерам, занятых святым делом — обличением врага.14

Внимательно наблюдали за сектантским движением и в Министерстве внутренних дел, задачей которого являлась безопасность Российской империи, защита и охрана государственных институтов России, к коим относилась и Русская Православная Церковь, со времен Петра I являвшаяся одним из правительственных учреждений во главе с госчиновником – Обер-прокурором. Отделом, занимавшимся русскими сектами, руководил С. Д. Бондарь, написавший несколько многостраничных справок об объекте своих наблюдений.15 Среди многочисленных работ, посвященных исследованию сектантства в России и изданных правительством, следует также выделить сборник «Статистические сведения о сектантстве»16, а также синодальное издание «Россия. Синод. О сектах»17 и «Приложение к Записке о пропаганде протестантских сект»18. Эти официальные противосектантские издания также содержат большой объем информации о ранних этапах развития сект в России до 1917 г.

При поддержке государства, по инициативе правительственного Синода при духовных академиях открываются кафедры сектоведения и миссионерской работы для подготовки церковных кадров – практических работников по борьбе с сектантами. В программы семинарий вводятся новые курсы по сектоведению, пишутся учебные пособия по этим курсам19, а в итоге возникает новая православная дисциплина – «сектоведение». Отстаивая необходимость этих нововведений перед светскими скептиками, епископ Алексий, ректор Казанской Духовной академии, в работе «О необходимости изучения в духовных академиях русского сектантства» так обосновывает необходимость чтения этой дисциплины в православных учебных заведениях: скоро «пред нами, разумею тех, кто посвятил свои силы служению Церкви и оставшийся верным ей православный русский народ, встанет колоссальная задача – задача борьбы с врагом церкви, сильным количественно и качественно. Готовы ли мы к этой борьбе? Нет. Мы не знаем, что такое секты. А ведь борьба с сектантством для пастыря так же неизбежна, как для земледельца очистка поля от сорной травы. Но прежде чем вступить в борьбу с врагом, нужно знать его силы, прежде чем лечить болезнь, нужно установить правильный диагноз ее. Эти соображения вполне применимы и к борьбе с сектантством: пастырь, прежде чем вступить в борьбу с сектантством, на которую он необходимо вызывается, как страж своей паствы, должен изучить его со стороны его вероучений и морали»20.

Новой дисциплине – православному сектоведению ее творцы пытались сообщить наукообразный характер, полагая, что это придаст большую весомость и убедительность ее выводам и рекомендациям, поднимет ее авторитет и статус в глазах общественности. Священник Н. Н. Фетисов в работе «Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения» в связи с этим указывает, что православное сектоведение имеет научный характер, то есть, отвечает требованиям объективного беспристрастного исследования, руководствующегося стремлением лишь уяснения одной только истины. «Изучение истории русского сектантства, — декларирует он, — должно всецело подчиниться этим общенаучным требованиям научно-исторического идеала»21.

Не следует, однако, обольщаться обещаниями и декларациями православных сектоведов быть объективными и беспристрастными в вопросах происхождения и сущности русского сектантства. Их объективность и беспристрастность имеет весьма и весьма условный характер и всецело ограничены теми задачами, которые они ставят перед новой наукой, — «обличить, показать несостоятельность сектантства»22, ибо «наша наука не есть только история сектантства, но его обличие»23.

Не следует считать, что сами православные сектоведы не замечали этого противоречия между декларируемой ими беспристрастностью и научностью их исследования сектантства и конкретными целями и задачами этого исследования. Сознавая это противоречие, они попытались снять его «по-гегелевски», доказывая необходимость дополнения научного, объективного метода исследования другим – так называемым «трансцендентальным методом». Уже упоминавшийся Н. Н. Фетисов по этому поводу рассуждал следующим образом: «известно, что никакая научная критика не может ограничиваться приемами одного только имманентного исследования. Трансцендентальный, догматический интерес при исследовании неизбежен. Предполагая существование известных принятых нами точек зрения или одушевляющих стремлений, трансцендентальная критика требует подойти к философским системам с запросами, именно последних. Какие у нас, в данном случае, могут быть трансцендентальные точки зрения, одушевляющие стремления, понятно. Принципы нашей веры, нашего православного учения, личное, произвольное уклонение от которого и представляет наше сектантство, — вот наш трансцендентализм в настоящем случае. Другими словами, мы обличим, покажем несостоятельность сектантства с этой трансцендентальной точки зрения тогда, когда его религиозные положения, его построения проверим основами и учением вселенской ортодоксии»24.