Люди феникс - Владимир Ильин

Если ствол при выстреле дернется хотя бы на сотую долю миллиметра, пуля угодит этому типу в голову или в спину.

А это значит, что он, стоящий на страже закона и безопасности, не просто нарушит табу на СО, но и убьет своего противника.

Человека.

«Подожди-ка, что за ерунду ты несешь?

Он же сам отдал тебе свой пистолет!

И пока ты тут корчишься, мучаясь неразрешимыми сомнениями, он, наверное, внутренне смеется над тобой, идиотом. Ведь только дураку могло прийти в голову, что пистолет заряжен. Кто же, находясь в здравом уме, отдаст своему противнику боеспособное оружие?!»

Человек был уже у самого люка.

Но перед тем как нырнуть в него, он оглянулся на Слегина.

И тогда раскрутчик нажал на курок — скорее, от отчаяния и от злости, чем в надежде остановить Слепого Снайпера.

Пистолет в руке послушно дернулся, и силуэт возле люка замер. А потом как-то неловко, боком рухнул на крышу.

Аэры были уже совсем близко, когда лежавший возле люка зашевелился, а потом с удивительной ловкостью пополз.

Только полз он вовсе не к люку, а к краю крыши. И после него на серебряном стеклопласте оставался кровавый след.

Слегин непонимающе оглядел пистолет, потом, изловчившись, отстегнул магазин.

Почти вся обойма была на месте.

Раненый незнакомец полз к краю крыши, и только теперь до Слегина дошло почему.

— Сто… ять, — слабым голосом попытался приказать он, но незнакомец его не слышал. Или не придавал значения его словам.

Слегин дернулся, пытаясь ползти, но боль с такой силой резанула ногу, что он потерял сознание.

Когда он вынырнул из небытия, крыша была усеяна аэрами «Раскрутки», на ней суетились знакомые и незнакомые люди, и сам Кондор сидел возле Слегина, дожидаясь, когда медики приведут его в сознание.

— Где?… Где Снайпер? — спросил Слегин, приподнимаясь на локте. — Он… успел?

Кондор молча жевал внутреннюю сторону щеки, отчего его лицо было перекошено, и Слегин догадался, какой ответ скрывает молчание шефа.

— Это я виноват, Кондрат Дорофеевич, — повинуясь какому-то мгновенному импульсу, сказал Слегин. — Я выстрелил в него и ранил, а он сиганул вниз!..

Кондор отвернулся.

— Успокойся, Булат, — глухо проронил он после паузы. — Ты просто не знал, что этот выродок не боится смерти. Так что ты поступил правильно. Но все-таки советую тебе помалкивать о том, что ты пустил в ход СО…

— А как же пистолет? — спросил Слегин и повел вокруг себя взглядом.

— Какой пистолет? — вполне искренне удивился Кондор.

Красноречиво покосился куда-то за край крыши.

— Не было никакого пистолета, Слегин, — повторил он таким тоном, каким гипнотерапевт внушает неизлечимому алкоголику, что водка — это яд. — Понятно? Не бы-ло!.. И я могу это подтвердить — ведь я первым оказался рядом с тобой!..

Пролог-2

Из стенограммы дискуссии за «круглым столом» на тему «Смерть — это конец или только начало?», организованной журналом «Невероятное — рядом»

«Ведущий (он же главный редактор журнала)…. И, наконец, коллеги, позвольте вам представить доктора Роберта Анклюга, известного столичного реаниматолога, руководителя крупнейшего в стране реанимационного центра, доктора медицинских наук, профессора. Надеюсь, что его огромный опыт практической работы в интересующей нас области позволит нам пролить свет на один из тех вопросов, которые неизменно волновали и продолжают волновать человечество… Итак, как вы считаете, Роберт Всеволодович, существует ли так называемая „жизнь после жизни“, о которой в свое время писал в своих книгах ваш американский тезка — я имею в виду доктора Моуди?..

Р. В. Анклюг: Прежде всего я хотел бы сказать, что вопрос, на мой взгляд, сформулирован недостаточно корректно. Да, конечно, заголовок книги упомянутого вами исследователя звучит весьма эффектно, я бы даже сказал — сенсационно, но… к сожалению, выглядит полной бессмыслицей. Судите сами: «жизнь после жизни» — как это следует понимать? Какое понятие жизни вкладывал Моуди в это словосочетание, если на сегодняшний день и науке, и практической медицине известны по меньшей мере сотни дефиниций этого сложного явления?.. Если же понимать это как «жизнь после смерти», то опять-таки возникает вопрос — что считать смертью? Предположим, что с точки зрения нормального человека речь идет о переходе из состояния «бытия» в состояние «небытия». Однако тут возникает масса любопытных нюансов. В частности, переход этот является не мгновенным, а довольно длительным, включающим в себя несколько последовательных фаз, а именно: преагональное состояние, агония, клиническая смерть, смерть мозга и полное прекращение всех биологических процессов в организме умирающего — или уже считающегося умершим — человека…

В.: Но ведь нельзя же отрицать, что с какого-то момента человек как биологический объект окончательно прекращает свою жизнедеятельность и становится, грубо говоря, мертвецом?

Р.В.А.: Разумеется.

В.: Тогда как следует относиться к рассказам тех, кто успел пересечь грань между жизнью и смертью, о том прекрасном мире, в который, по их словам, попадает душа умершего?

Р.В.А.: Я думаю, что мы должны подходить к этому весьма критически. Я сам не раз беседовал с теми людьми, которые пережили клиническую смерть и были возвращены к жизни благодаря усилиям… э-э… сотрудников нашего реанимационного центра. Весьма примечателен тот факт, что количество тех, кто мог ясно припомнить свои переживания после смерти, составляет лишь незначительный процент от общего числа реанимированных больных…

В.: Но вас не настораживает тот факт, что у всех этих людей переживания, в сущности, одинаковы?

Р.В.А.: Это объясняется очень просто. Обычно подобные переживания либо навеяны опрашиваемому самими вопросами, которые ему задает опрашивающий — эффект так называемой «ложной памяти», — либо речь идет о нарушениях связей между участками коры головного мозга. При умирании такие процессы обусловлены кислородным голоданием тканей и снижением содержания рН. Кстати говоря, некоторые препараты — например, кетамин, наркотики типаЛСД — влияют на психику совершенно аналогичным способом. В частности, около пятнадцати процентов употреблявших ЛСД отмечают, что в состоянии транса «общались с инопланетянами». Однако никому из нормальных людей и в голову не приходит написать книгу «ЛСД как средство общения с пришельцами»!..

В.: Значит, вы убеждены, что никакого «загробного царства» не существует?

Р.В.А.: Ну, это нельзя утверждать с такой категоричностью. Я бы сказал, что доказательство обратного, видимо, еще долго будет невозможным…

Неизвестный, с места: А что вы думаете, доктор Анклюг, о тех феноменальных случаях, когда некоторые люди вообще не подвержены смерти?

Р.В.А.: Что вы имеете в виду? Лично мне такие случаи не известны.

Неизвестный: Неужели вы не в курсе того, что происходит в Интервиле?

Р.В.А.: Нет. А что именно там происходит?

Неизвестный: В последнее время зарегистрировано около тридцати странных эпизодов, когда людям каким-то чудом удавалось избежать, казалось бы, неминуемой гибели…

Р.В.А.: Что ж, возможно, только я не понимаю, какое отношение это имеет к нашей дискуссии… В конце концов, в истории не раз имели место случаи, когда люди находились на волоске от гибели. Слово «случай» в этом контексте звучит на мой взгляд вполне красноречиво. Это именно случай, а не закономерность, и я не вижу, почему мы, ученые, должны придавать значение простой случайности.

Неизвестный: По-вашему, если человек, упавший с десятого этажа на асфальт, остается не только живым, но и невредимым, — это всего лишь вопрос везения? А как быть с утопленником, почти сутки пробывшим под водой, но пришедшим в себя, едва его бездыханное тело было доставлено на берег?!

Р.В.А.: Извините, коллега, но я не берусь комментировать приведенные вами факты — если, разумеется, речь действительно идет о фактах… В конце концов, я всего лишь реаниматолог, а не господь бог! (Смешки в зале.) Впрочем, если хотите, мы могли бы с вами побеседовать на эту тему в перерыве…

В.: Благодарю вас, Роберт Всеволодович. К сожалению, у нас очень мало времени, поэтому я хотел бы предоставить слово другому участнику нашей дискуссии…

Пролог-3

Боль ткнула его под левый сосок своим костлявым, острым, как шило, пальцем в тот момент, когда он совсем не ожидал этого. Боль была злобной и торжествующей. Словно знала, что теперь он от нее никуда не денется.

Ему и в самом деле некуда было деваться.

Злобная тощая старуха с желтыми, острейшими, как у акулы, зубами, с образом которой он привык отождествлять Боль, настигла его в переполненном автобусе. Вокруг теснились потные, измочаленные часом «пик» люди.

Автобус тащился, свистя изношенным турбодвиж-ком, по нескончаемому мосту над рекой, и до ближайшей остановки на другом берегу было слишком далеко.