Звездная Одиссея - Алексей Сазонов

Небо Марса? Как оно непохоже на земное! Днем — темно-синее, переходящее в фиолетовые тона. Крохотное светило редко перекрывается прозрачным облаком, почти не ослабляющим его лучей. Ночью на небе гораздо больше звезд, они разнрцвет-ные, горят ярче и почти не мигают. Две крохотные луны — Деймос и Фобос; одна — степенная, медлительная в своем движении, другая — проворная, успевающая за ночь трижды появиться и исчезнуть. Брагин, дежуривший возле корабля, навел телескоп на одну из них, и в окуляре появилась далекая Земля.

Свыше 370 миллионов километров отделяло сейчас его от родной планеты, но мысленно он был там, среди друзей, в бурном потоке жизни, торопливой, неугомонной...

Тем временем Строков, Борисова и Швачко на герметическом вездеходе вот уже вторые сутки совершали дальнюю разведку.

Бесконечен однообразный ландшафт пустыни, озаренный бледным светом двух лун! Резкие лучи прожектора, укрепленного на крыше вездехода, освещали бегущую навстречу ровную поверхность, возникающую из темноты. Стрелка спидометра на светящейся шкале дрожала возле цифры «50». Машина шла по компасу, и Швачко на заправленной в планшет карте отмечал путь в виде спирали, идущей от точки посадки корабля.

— Григорий Петрович, — обратился он к сидящему за пультом управления Строкову. — Прошли по круговой 2 300 километров. По прямой отстоим от корабля на добрых 700 километров, а кругом до сих пор все мертво.

— Думаешь, дальше двигаться бесполезно? — спросил Строков, по-прежнему внимательно вглядываясь вперед.

— Да вроде...

— А вчерашние мчащиеся тени? — Коллективная галлюцинация! — безапелляционно заключил Швачко. — Точно такое мы видели с Михаилом Ивановичем на Луне, а потом выяснилось, что причина всему — отравление азотом, его подавалось слишком много.

— Знаете, Саша, — заметил Строков, — вы неплохой астронавт, но поспешность в выводах очень мешает вам стать настоящим ученым.

Швачко обиженно посмотрел на Строкова.

— Но вы не огорчайтесь, — успокоил его тот. — Со временем все придет в норму. Только прошу вас, не увлекайте мою дочь романтикой межзвездных скитаний.

— Что вы, Григорий Петрович! — смутился Швачко. — Наташа и не думает об этом. А вообще... это вы сами...

— Что я сам?

— Да я еще в школе мечтал пойти по вашей дороге... И вот пошел...

— Раскаиваешься?

— Что вы! — даже привскочил Швачко.

— А вот Наташу не заманивай. Запрещаю! — вскипел Строков.

— Хорошо, — прошептал Швачко и, притихнув, сел за маршрутную карту.

На заднем сиденье безмятежно дремала Борисова. Что занесло ее в эти беспредельные дали? Сидеть бы ей дома, на обжитой уютной планете, но нет, она здесь, за сотни миллионов километров от Земли. Видимо, что-то произошло в сознании человека, и он решительно вышел за порог дома, в котором родился...

Монотонно гудел двигатель вездехода, спидометр отщелкивал пройденные километры. Но что это? Впереди в свете прожектора возникло нечто похожее на ящера, быстро зарывающегося в песок.

Строков резко затормозил. Вместе с Швачко он осмотрел осыпающуюся на их глазах воронку в песчаной почве.

— Смотрите вперед! — раздался голос Борисовой, вышедшей вслед за ними из вездехода.

Строков и Швачко подняли головы и в косых лучах прожектора увидели медленно удаляющийся от них песчаный бугор.

Двумя огромными прыжками Швачко приблизился к передвигающемуся бугру и стал его раскапывать. Внезапно из ямы вырвалось пламя, и Швачко с невольным криком отскочил в сторону.

— Саламандра!

Подбежавшая Борисова в тревоге осмотрела Швачко и звонко рассмеялась — настолько его испуг и растерянность были комичны.

— Проклятый ящер, он плюнул в меня огнем! — попытался оправдаться Швачко.

— Здесь что-то не то! — произнес Строков, осматривая опаленный комбинезон молодого человека. — Огонь и живой организм несовместимы.

— Совершенно верно, — подтвердила Борисова. — Причиной всему вы сами, Саша.

— Ну, з-наете, меня подожгли, и я же виноват?!

— Да, виноваты. Вернее, виновата ваша кислородная маска.

В подтверждение своих слов Борисова поднесла маску к бугру, и тот на мгновение вспыхнул слабым голубоватым пламенем.

— Вот видите! — воскликнула она. — В целях самозащиты животное пустило струю пахучей жидкости. При соединении с кислородом произошло самовозгорание. Не будь его в таком количестве, вспышки и не последовало бы. Вы забыли, что Марс очень беден кислородом, и его присутствие даже в небольшом количестве равно взрывчатке на Земле.

— Все это понятно, но так буднично, — разочарованно заметил пришедший в себя Швачко.

— Понимаю вас, Саша, — улыбнулась Борисова. — Я сама страстно хочу встретиться с загадочным, необъяснимым.

— Какие же вы оба фантазеры! — заметил Строков. — Нашли разгадку, казалось бы, радоваться надо, так нет: «Слишком все просто». Так ли это? — Он задумчиво посмотрел на еле видимую струйку дыма, курящуюся над песком, и, как бы очнувшись, совсем другим тоном добавил: — Мы теряем время. Быстро в машину!..

Опять мерно загудел мотор, и вездеход пошел вперед, навстречу неизвестному. Через некоторое время линия пройденного пути, которую неутомимый Швачко наносил на марсианскую карту, начала чуть заметно отклоняться от ранее намеченного пунктиром маршрута. Швачко обеспокоенно посмотрел на компас и включил рацию.

— ... Ракета, Ракета, я Вездеход. Дайте пеленг для уточнения курса следования...

Раздались резкие прерывистые сигналы. Поворачивая на крыше вездехода петлеобразную антенну, Швачко делал поправки, уточняя свое местонахождение.

— Саша, что у вас нового? — раздался голос Брагина.

— Нового ничего, Михаил Иванович, — успокоил его Швачко, поглаживая пальцем опаленную бровь.

— Напоминаю, — послышался голос Брагина, — космические радиосигналы должны возобновиться сегодня в восемнадцать тридцать шесть. Будем вдвоем производить засечку места, откуда исходят эти позывные.

— Есть в восемнадцать тридцать шесть, Михаил Иванович! — ответил Швачко. Отдыхайте, я вас больше тревожить не буду.

Встречный ветер усиливался с каждой минутой. Могучие вихри передвигали огромные песчаные валы. Вездеход дрожал под их яростным напором и заметно сбавлял скорость. Впереди все закрыло тусклой желтоватой мглой.

— Немедленно в укрытие! пытаясь перекричать бешеный рев ветра, приказал Строков.

Вездеход резко свернул в сторону и буквально провалился в глубокий каменистый овраг. Миллионы кубометров песка, приведенные в движение вихрем, проносились над ним, сдирая с бортов краску.