Благоразумная месть - Лопе де Вега

Пусть ваша милость судит сама, разумно ли поступила эта сеньора, я же никогда не берусь порицать тех, кто любит. Разорвав двадцать листков бумаги, Лаура вручила последний и самый неудачный из них Фенисе, и та с удивлением, близким к ужасу, отнесла его Лисардо, который в эту минуту садился на коня, чтобы отправиться на прогулку. Не помня себя от радости, он выслушал то, что Фенисе было поручено передать ему на словах, и увел ее за руку в небольшой сад, который находился перед входом в дом и радовал взор листвою нескольких апельсиновых деревьев; там, расцеловав ее в обе щеки, он взял письмо столь осторожно, как если бы оно содержало яд, сломал печать, бережно спрятал в карман конверт и прочел следующее:

«Годы, в течение которых вы позволяли мне считать себя вашей знакомой, обязывают меня к вежливости. Я поздравляю вас с решением, принятым вами, жениться на красивой и богатой даме, о котором рассказали моим родителям ваши слуги. Но умоляю вас, пусть она не узнает о моем дерзком поступке, иначе она сочтет меня ревнивой. Ваша милость не должна похваляться моим письмом, желая заслужить еще большую любовь этой дамы, так как эта сеньора не может быть настолько скромной, чтобы не понимать, что тот, кого она заслужила, достоин любви всех женщин».

С мягкой улыбкой более в глазах, чем на губах, Лисардо сложил письмо. Вспомнив рассказ Антандро, он догадался об ошибке Лауры и понял хитрость, примененную ею чтобы вызвать его на этот поединок пера и чернил, которые в любовных дуэлях выполняют роль плаща и шпаги. Он проводил Фенису в комнату для ученых занятий, украшенную письменными принадлежностями, книгами и картинами, где попросил ее заняться чем-нибудь, пока он напишет ответ, и Фениса стала рассматривать портрет Лауры, написанный превосходным художником по мимолетному впечатлению, ибо он видел ее только в церкви. А тем временем Лисардо писал, заботясь одновременно о быстроте и об изяществе слога. Окончив письмо, он открыл ларец и, вручив Фенисе сто эскудо, поведал ей о своих истинных чувствах.

Служанка ушла, и Лисардо еще два раза перечитал письмо Лауры, а затем, положив его в конверт, спрятал в ящичке письменного стола, где он хранил свои драгоценности, как бы желая придать ему достойную оправу.

Фениса вернулась к Лауре, ожидавшей ответа с заметным нетерпением. Она отдала своей госпоже письмо, рассказала о той радости, с какою Лисардо ее встретил, о том, как убраны его комнаты, о великолепии всего дома; она умолчала только о ста эскудо – и напрасно, потому что подобные вещи тоже говорят в пользу того, кто любит и хочет быть любимым. Но было бы еще хуже, если бы она сказала, что получила половину этой суммы, как делают многие слуги, жестоко оскорбляя щедрость влюбленных.

Лаура вскрыла письмо с меньшими церемониями, хотя, вероятно, с большим нетерпением, и прочитала следующее:

«Сеньора, которой я служу по своей доброй воле и на которой мечтаю жениться, это ваша милость. Именно это сказал Антандро, и именно так должны были вы понять его слова. А потому, хотя бы это вам и доставило удовлетворение, вам все же пришлось бы завидовать самой себе, если бы я заслуживал того, о чем вы говорили из учтивости, ибо другой сеньоры у меня нет и не будет, пока я жив».

Когда я задумываюсь над тем, где начинается пролог истории двух влюбленных, любовь кажется мне самым замечательным творением природы, и в этом я не ошибаюсь, ибо всей философии известно,[10] что она заключает в себе зарождение и существование всех вещей, которые живут в союзе с нею столь же, как и с небесной гармонией, а из мудрого наблюдения, гласящего, что все возникает в борьбе, видно, что одни и те же предметы отталкиваются и соединяются, из чего в свою очередь следует, что самые противоположные элементы присущи некоторым предметам и сообщают им свои свойства. Огонь и воздух сочетаются в теплоте, которую огонь делает чрезмерной, а воздух – умеренной, огонь и земля – в сухости, воздух и вода – во влажности, а вода и земля – в холоде, из чего вытекает, что любовь есть необходимость и, как и в этом случае, является основой всего, что зарождается и отмирает в природе. Однако ваша милость может возразить на это: «Какое отношение имеют элементы и основы зарождения любви к свойствам различных стихий?» Но пусть будет известно вашей милости, что наш человеческий организм происходит от них и что его гармония и согласованность зарождаются и поддерживаются на их основе, которая, как говорит философ, является корнем всех естественных страстей.

Какое здание возводит любовь на первом камне – письме, которое эта девушка безрассудно написала мужчине настолько юному, что с момента рождения он еще не изведал никакой другой любви! Кто видел прочное здание, построенное на бумаге? И может ли обещать долговечность стремительное желание двух наших влюбленных, которые начиная с этого дня стали переписываться и говорить друг с другом, хотя и не преступали границ скромности, рассчитывая на законный брак? Я не сомневаюсь в том, что, если бы Лисардо в то время попросил руки Лауры, Менандро счел бы эту просьбу за счастье, но желание каждого из них завоевать любовь другого и убедиться в ней привело к промедлению, а отсюда и к различным злоключениям, как всегда бывает в делах, осуществление которых, как говорит Саллюстий,[11] все откладывается, в то время как решение их уже созрело.

У Лисардо был с детских лет один друг, равный ему по своим достоинствам и состоянию; звали его Октавио, происходил он из семьи неких генуэзских кабальеро, которым море не отплатило неблагодарностью за то, что они, рискуя не раз, вверяли ему свое состояние.

Октавио был безумно влюблен в одну куртизанку, которая жила в этом городе и вела такую вольную и разнузданную жизнь, что прославилась своими причудами и неприкрытым распутством. Бедному Октавио его безумство стоило немало и причиняло большой ущерб его состоянию, так как эта особа постоянно заставляла его покупать то, что он считал уже приобретенным.

Сознаюсь, что любовь без этого не удержишь, но алчность подобного рода женщин не знает пределов. Однажды мне привелось ухаживать за растениями в моем саду, которые от палящего зноя совсем увяли и поникли так, что я не надеялся, что они когда-либо выпрямятся; но, полив их вечером водой, я наутро увидел их такими же, как в апреле после ласкового дождя. То же самое происходит с появлением и исчезновением любви куртизанок, ибо золото и серебро способны оживить их чувство так быстро, что любовник, который был вчера вечером ненавистен им за то, что пришел без подарка, на следующее же утро может стать желанным, если что-нибудь принесет.

В конце концов Доротея – так звали эту особу, – позабыв обо всем, чем она была обязана Октавио, обратила свой взор на богатого перуанца (как принято их всех называть), человека средних лет, обладавшего довольно приятной наружностью, щеголеватого и неглупого. Вскоре Октавио догадался о ее неверности; проследив однажды, он увидел, что она, переодетая в чужое платье, вошла в дом упомянутого индианца.[12] Наш безумец, дождавшись, когда дерзкое судно выйдет из гавани, схватил ее за руку и, не страшась перуанца и не стыдясь соседей, дал ей несколько оплеух.

На крик Доротеи и служанки, пытавшейся ее защищать и получившей за это по заслугам, вышел Финео – так звали индианца – и вместе с двумя своими слугами помог ей уйти если не весьма почетно, то хотя бы без особого для нее ущерба. Октавио обратился в бегство, а бегство как говорит Карранса[13] и как утверждает великий дон Луис Пачеко,[14] не дает удовлетворения бежавшему; поэтому он рассказал своему другу Лисардо о нанесенном ему оскорблении, и тогда они, вместе с двумя музыкантами-слугами, о которых уже говорилось раньше, две или три ночи подряд подстерегали Финео, но тот не выходил из дома, не приняв мер предосторожности. И вот в последнюю ночь, когда он, побывав у приятеля, возвращался к себе домой (о ночь, сколько несчастий у тебя на счету! Не напрасно Стаций[15] назвал тебя укрывательницей обманов. Сенека – ужасной, а поэты – дочерью земли и Парок, иначе говоря, дочерью смерти, ибо Парки убивают, а земля поглощает тех, кого хоронят), – итак, когда он возвращался домой, к нему навстречу вышли Октавио и Лисардо со слугами и нанесли ему несколько ударов кинжалами. Финео мужественно защищался с помощью обоих слуг, пока не упал мертвым, ранив Октавио шпагой, от чего тот через три дня тоже скончался. Эти три дня Лисардо скрывался, но так как суд потребовал, чтобы его силой извлекли из церкви, ему пришлось уехать. Много слез пролили Лаура и Лисардо, и вот он покинул Севилью и по совету друзей и родных отплыл в Индии, куда как раз отправлялась Новоиспанская флотилия.[16] Хотя убитые были и с той и с другой стороны, дело это оказалось настолько трудно уладить, что Лисардо не смог вернуться в Севилью так скоро, как он рассчитывал. Во время его отсутствия Лаура погрузилась в такую печаль, что родители, видя это, несмотря ни на что, отнеслись к Лисардо благосклонно и не возражали против того, чтобы он стал их зятем. Однако после двух лет ее безысходной тоски родители, желая развлечь ее, стали предлагать ей в мужья разных знатных людей, достойных ее красоты, совершенств и состояния. Но стоило им завести об этом речь, как Лаура всякий раз падала замертво. Поговорив с Фенисой и узнав от нее, что Лаура, все еще надеясь выйти замуж за Лисардо, не согласится ни на какой другой брак, Менандро решил написать подложное письмо, в котором среди прочих новостей ему сообщалось, что, находясь в Мексике, Лисардо женился. Письмо это, как бы случайно оброненное неким приятелем Менандре, навестившим их однажды, было найдено Лаурой, и она прочла в нем: