Инспектор-призрак - Теодор Когсвелл

— А теперь садись! — сказал полковник,

Курт медленно опустился на стул и все ещё не понимающе посмотрел на полковника.

— Хватит таращиться! — сказал тот. — Ты теперь офицер! Когда солдат вырастает из сандалий, мы выдаём новую пару. Но сначала он должен попотеть!

Харрис вдруг стал серьёзен.

— Теперь ты один из нас и имеешь право знать, почему я решил приглушить историю насчёт равнины на севере. Поначалу многого ты не поймёшь. Но позднее… Скажи-ка, — вдруг спросил полковник, — откуда взялся наш батальон?

— По-моему, мы здесь всегда располагались. Когда я был рекрутом, дедуля рассказывал, что давным-давно нас сюда перенесла железная птица, но ведь каждому ясно — птицы из железа не могут летать, они слишком тяжёлые!

В глазах полковника возникло отстранённое выражение.

— Шесть поколений… — тихо сказал он, — шесть поколений — и история превращается в легенду. Ещё шесть поколений — и легенды превращаются в сказки для детишек.

— Да, Курт, ты прав, железная птица летать не может, поэтому на время опустим этот вопрос. Но мы в самом деле прибыли сюда из другого места. Когда-то существовала Империя, великая Империя — все звезды, которые ты видишь по ночам, были лишь частью её. А потом, как всегда случается с вещами под напором времени, она начала распадаться. Начальники занялись междоусобными войнами, Император потерял власть. Батальон был послан сюда, чтобы подготовить техническую станцию для его кораблей. Мы ждали, но корабли не появились. За пять столетий — ни одного корабля, — грустно добавил полковник. — Возможно, они не успели нас сменить, возможно, крах Империи был чересчур стремительным и нас в неразберихе позабыли. В долгие бессонные ночи можно придумать тысячу подобных «возможно». Потерянные… забытые… кто знает?

Курт смотрел на полковника и ничего не понимал: где бы ни располагался Имперский Главштаб, там не забыли об их батальоне — Главный Инспектор наносил визиты ежегодно.

Полковник, словно разговаривая сам с собой, произнёс:

— Но в приказе сказано: находиться в постоянной боевой готовности для технического обеспечения военных кораблей Императора до соответствующего приказа о смене. Мы наготове и наготове останемся.

Голос старого офицера, казалось, доносился откуда-то из далей пространства и времени.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Курт, — но я не совсем вас понимаю. Если все так и было, то ведь прошло столько времени, что теперь уже все равно.

— Нет, не все равно! — живо возразил полковник. — Вот почему и приходится засекречивать сведения, вроде твоих, насчёт северной равнины — для блага батальона! Здесь, на плато, нам выжить нелегко. Нам едва хватает еды, которую добывают полевые наряды и охотничьи экспедиции. Но пока мы сохраняем гарнизон и Техническую Школу — у нас есть причина держаться вместе. Там, на севере, жизнь легка, там мы перестанем быть боевой единицей. Один раз такое едва не случилось. Мудрый командир успел остановить события прежде, чем они зашли слишком далеко. Остались кое-какие памятки о тех временах — их намеренно оставили, чтобы мы знали — командиры не вправе забывать, зачем мы здесь!

— Какие памятки? — с интересом спросил Курт.

— Сынок, — сказал Харрис, — подняв со стола свой внушительный перьевой убор и осмотрев его со всех сторон — ты ещё не готов об этом услышать. Ну, вставляй перо и отправляйся. У меня много работы!

Глава 4

На военной базе номер три царило уныние. Корабли, которым надлежало выполнять приказ командира и вести тщательно спланированный поиск логовища генерала Карра за многие световые месяцы от базы, кувыркались на посадочную площадку подобно выжившим из ума пингвинам. Дюзы взрывались, компьютеры зацикливало и так далее — полный набор недугов, которым подвержено изношенное и плохо отремонтированное оборудование. Отдел техобслуживания тихо сходил с ума.

— Шинкль! — в конце концов завопил Крогсон. — Удаётся что-нибудь, где-нибудь?

— Пока ничего и нигде, сэр, — ответил коротышка.

— Тогда пусть что-нибудь произойдёт! — Крогсон водрузил ноги в стоптанных сапогах на исцарапанную столешницу и со свирепой энергией начал жевать и так уже изжёванную сигару.

— А как дела в остальных секторах?

— Не лучше, — вздохнул Шинкль. — Командующий Снорк в шестом секторе хотел было втереть очки, да поплатился. Выслал спецкоманду на фермерскую планету на краю Пояса, там они загипнотизировали все население. Пятнадцать миллионов зеленокожих скандировали: «Да здравствует генерал Карр! Долой Владыку-протектора! Как один умрём за дело народной революции!» и подобные вещи. Снорк даже вооружил их бластерами-коллапсаторами среднего радиуса, чтобы всё выглядело как на самом деле. Потом направил туда весь флот, закинул крючок на Базе-прима через свои каналы в прессе и начал ждать. И как по вашему, что ему прислали из бюро информации первой степени очерёдности?

— Не томи, — сказал Крогсон.

— Паршивого репортеришку-стажёра. Давать задний ход было поздно. Снорку пришлось идти до конца и он выжег планету до скального основания. Сегодня утром в «Космосе» напечатали заметку в три строчки, а Снорка наградили званием Третьесортного Защитника народных космолиний Восьмой степени.

— Мы и до этого не дошли! — мрачно проворчал Крогсон.

— Заметка на предпоследней странице, под разделом «Наши пернатые товарищи», — сказал Шинкль. — Наградили его посмертно, даже имя переврали, получилось «Снарк»!

Глава 5

Курт повернулся, чтобы уйти, как вдруг в дверь кабинета громко постучали.

— Войдите! — разрешил полковник.

В кабинет ворвался подполковник Блик, старший помощник командира батальона, и небрежно отдал честь. Он не заметил Курта, замершего с боку от двери.

— Слушайте, Харрис! — рявкнул он. — Что это за выдумки? Вы приказали бригаде уборщиков покинуть мою квартиру!

— В батальоне у нас прислуги нет, Блик, — спокойно сказал командир. — После нарядов люди должны отдыхать. Они заработали свой отдых и, пока я командую батальоном, они этот отдых получат. Грязную работу делать придётся вам самому. У вас это лучше получится, чем у бедняги, который весь день таскал плуг. Советую свериться с соответствующим местом в Уставе.

— В Уставе?! — рявкнул Блик. — Вы что, думаете, я своими руками буду драить полы?

— Я ведь драю, — сдержанно произнёс полковник. — Если жена занята, я — драю. Ни моё достоинство, ни батальон, насколько я заметил, от этого не пострадали. Хочу добавить, — примирительно продолжил он, — что офицеры должны служить хорошим примером для младшим по званию. Ни ваш тон, ни ваши выражения для лейтенанта Диксона таковыми не окажутся.