Как-то раз под Новый Год 2020 (СИ) - Ясная Яна

И женское тело гибко выгнулось, прильнув ко мне всеми выпуклостями, а чужое дыхание коснулось ушной раковины вместе с голодным:

—  Хорошо!

Укус пришелся в мочку. Но по всем признакам — прямо в гормональную систему.

А шатенка вывернулась и, поймав мои руки, закрутилась вокруг меня в самозабвенном и чувственном движении, в том самом, что притягивало мой взгляд с самого начала вечера.

Об отличительных признаках маньяков

Ольга

Музыка стучала в висках, а мартини — в крови. Мироздание расслаивалось, норовя подсунуть вместо нашей реальности другую, где нет забот, ограничений и гравитации, а я — феерична. А мужчина с “аррр”-спиной...

Он оказался удивительно пластичным. Мне приходилось и раньше танцевать с людьми, которые, как они заявляли, "не умели танцевать". И они правда — не умели. Мне это не особенно мешало, я легко компенсировала деревянность и скованность чужих движений собственными умениями и удовольствием. Да, с точки зрения техники, этот мужчина тоже не умел танцевать, но это неумение с лихвой компенсировалось чувством музыки, гибкостью... и другим тонким умением — не мешать.

И это разгоняло мой собственный азарт — а так у нас получится? А это он угадает, почувствует?

Получалось. Угадывал. Чувствовал.

И в какой-то момент я насытилась. Танцем. А вот мужчиной — нет. И я прижималась к нему теснее, обнимала, чувствовала — как прижимается и обнимает он. Как руки гладят мою голую спину, вызывая разбегающиеся по всему телу мурашки. И в бешеном калейдоскопе светомузыки лихорадочно блестят глаза, а губы то и дело норовят встретиться, но пока что у нас еще получается балансировать на грани между танцем и сексом, растягивая эту сладкую игру.

Медовый и жаркий дурман зарождался там, где соприкасались тела, где кожи касались его руки, и разливался по венам желанным ядом.

И мне хотелось, чтобы всё случилось быстрее — но не быстро.

И всё во мне одновременно жаждало затащить его в ближайший укромный уголок — и негодовало от этой мысли.

И когда поцелуй все же случился — пьянящий, дурманящий, со вкусом фруктового сока — вопросу “К тебе или ко мне?”, заданному хриплым, прерывистым голосом, я даже обрадовалась, как принятому за меня сложному решению.

—  К тебе! —  и быстро, чувственно куснула его нижнюю губу, такую соблазнительную и припухшую от поцелуя.

Потенциальный кубиконосец вел себя хорошо, несмотря на не гарантированную кубиковость (вот гадство, ну почему я не проверила фактическое наличие принципиально важной геометрии еще в клубе, а?).

Сначала он придерживал меня как бы за талию, но промахнувшись сантиметров на десять вниз, а когда понял, что мои сапоги (и их каблуки) ну никак, никаким образом не предназначены для эксплуатации вне танцпола, вернул руку на то место, которое для талии изначально и отвела природа-матушка.

Дело, конечно, именно в каблуках, а не в том, что “каблуки плюс мартини” — плохое сочетание.

И не то, чтобы он меня тащил — но идти сразу стало на порядок комфортнее.

На стоянке он выудил из кармана ключи, и на призыв брелка радостно чирикнула сигнализацией такая гора металла, что я загрустила: как-то сами собой вспомнились распространенные мнения доморощенных психологов о компенсации и прочие настораживающие мнения о размерах...

А может, не ехать с ним никуда, а?

Вон — с кубиками никакой ясности, размеры тоже под вопросом… А в клубе Ангелина, танцпол и мартини!

А потом осознание окатило меня волной, и до меня дошло, что здесь и сейчас произойдёт нечто ужасное. И я вот-вот приму в этом участие. И от этой мысли я взвилась на дыбы:

—  Не-не-не, я в машину с тобой за рулем не сяду!

И опешила, когда вместо ожидаемых заявлений в духе “Да что там!”, “Да я в норме!”, мужчина, только хмыкнул:

—  Единственный алкоголь, который я сегодня употребил — это твой мартини! —  и, открыв мне дверь на переднее пассажирское сиденье, с нескрываемой иронией добавил, — Но, насколько мне известно, наружное применение на качестве вождения не сказывается…

Мне стало стыдно — несмотря на серьезную алкогольную анестезию, принятую за этот вечер. Но, благодаря ей — немножечко, самую капельку, и я, решительно отбросив эту нелепость, проворчала:

—  Теперь тем более не сяду, по-моему, ты маньяк какой-то, в клубе — и не пил…

Но эффект смазался тем, что выдала я это ценное наблюдение уже сидя на предложенном месте и пристегиваясь ремнем безопасности.

О правилах дорожного движения

Некоторое время я настороженно вглядывалась в мелькание обочин за окном: несмотря на искреннюю любовь к скорости, я глубоко не одобряла нарушения скоростного режима. И, пожалуй, в нынешнем моем сумасбродно-бунтарском состоянии, это стало бы достаточным аргументом, чтобы остановить машину и гордо уковылять в полночь.

Мужчина— “аррр-спина” вел автомобиль аккуратно, не давая мне поводов встать в позу (и вовсе не ту, что ему бы хотелось).

Я сама не знала, каким образом во мне уживались страсть к диким выходкам и любовь к правилам, но раньше это нередко становилось поводом для болезненных насмешек и обидных упреков.

До тех пор, пока я не поняла, что… что меня всё во мне устраивает. Я не желаю стыдиться себя —  и все, кто с этим не согласен, могут проследовать из моей жизни на выход.

Кхм… Так, собственно я и оказалась наедине с душевным комфортом и вибратором.

По сей день считаю —  не самая плохая сделка.

Мир воспринимаемый крупными мазками.

Приятно замшевая обивка сидения подо мной. Запах ароматизатора — терпкого и будоражащего. Руки, лежащие на руле.

Руки. Крепкие мужские руки с широкими запястьями. Эти умопомрачительные запястья отдельно не давали мне покоя, и я то и дело ловила себя на том, что глазею на них и схожу с ума просто от вида того, как белый манжет рубашки скользит по коже.

Казалось бы, что в машине — где мы одни, где из динамиков ненавязчиво что-то мурлычет, а не гремит, где вся цветомузыка — это мелькающие огни фонарей — наваждение и жажда должны утихнуть.

Но нет. Я смотрела на эти запястья, на пальцы, уверенно и расслабленно лежащие на руле, скользила взглядом до плеч (о, эти плечи!), по шее, по по-мужски жесткой линии подбородка до губ, которые вот буквально только что страстно целовала. Ловила от этого ощущения-воспоминания маленькую молнию где-то внутри, стискивала сильнее и без того сжатые бедра, и падала взглядом обратно на руки, не поднимаясь до глаз.

— Кирилл, — неожиданно произнес мужчина, не отрывая взгляда от дороги.

Застигнутая врасплох звуком его голоса, я на мгновение зависла в необъяснимой панкие. Что? Где? Когда? Куда бежать? Кого хватать? Нет, с кого хватать, все ясно, а вот остальные вопросы… что-что он сказал вообще?..

— Ольга, — произнесла я, когда система, перегруженная чувственными переживаниями, развисла и вспомнила, что таки да, люди обычно в таких ситуациях все же разговаривают и даже знакомятся!

...а красивое имя, да…

— Если ты передумала, я могу просто отвезти тебя домой.

Передумала? Передумала?! Я тут оргазм ловлю чуть ли не от одного вида мужских запястий, с трудом напоминая себе, что мы тут вообще не за ними, а он мне — передумала?!

— Нет, — произнесла я и сама удивилась тому, с какой чувственной хрипотцой прозвучал мой голос. — Я не передумала.

Некоторое время я настороженно вглядывалась в мелькание обочин за окном: несмотря на искреннюю любовь к скорости, я глубоко не одобряла нарушения скоростного режима. И, пожалуй, в нынешнем моем сумасбродно-бунтарском состоянии, это стало бы достаточным аргументом, чтобы остановить машину и гордо уковылять в полночь.

Мужчина— “аррр-спина” вел автомобиль аккуратно, не давая мне поводов встать в позу (и вовсе не ту, что ему бы хотелось).

Я сама не знала, каким образом во мне уживались страсть к диким выходкам и любовь к правилам, но раньше это нередко становилось поводом для болезненных насмешек и обидных упреков.