Некро Файлы - Джордж Мартин

class="p">Долгие вечера, бесконечные ночи. Трегер докупил себе в комнату еще несколько световых панелей, и когда все они бывали включены, то сияние становилось до того ярким, что нечастые посетители усиленно моргали и жаловались на свет. Но неизменно наставало такое время, когда он не мог уже больше читать; тогда он выключал освещение, и тьма возвращалась.

Покойный отец Трегера, которого тот едва помнил, оставил обширную библиотеку и коллекцию аудиозаписей. Юноша бережно хранил это богатство. Книги и пленки стояли всюду по стенам комнаты, еще кое-что было сложено стопками возле изножья кровати и с обеих сторон двери в ванную. Изредка Трегер присоединялся к компании Кокса и прочих; они выпивали, острили и шатались по округе в поисках настоящих женщин. Он подражал своим товарищам, насколько мог, но всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому большинство вечеров он проводил дома: читал или слушал музыку, предавался воспоминаниям или размышлениям.

Всю эту неделю он впадал в задумчивость задолго до того, как гасил свои световые панели, и в мыслях его царили смятение и хаос. Скоро опять день зарплаты, и Кокс снова потащит его в мясную лавку, и он - да, да, он хочет туда пойти. Это было так здорово, потрясающе; в кои-то веки он почувствовал себя уверенно - ощутил, что он настоящий мужчина. Но это было так доступно, дешево, грязно. Должно же существовать что-то большее, разве нет? Любовь, например, - что бы это слово ни значило. С настоящей женщиной должно быть гораздо лучше - должно непременно, а в мясной лавке он настоящую женщину не встретит. Впрочем, он еще нигде не встречал настоящих, но ведь, по правде говоря, до сих пор у него не хватало даже смелости попытаться. Но он должен попытаться, просто обязан - иначе что же это будет за жизнь?

Бездумно, почти механически мастурбируя под одеялом, он решил не ходить больше в мясную лавку.

* * *

Но прошла пара дней, и, когда Кокс поднял его на смех, Трегер согласился пойти туда. Почему-то ему показалось, что этим он что-то кому-то докажет.

На сей раз другая комната, и труп тоже другой. Черный и жирный, с ярко-оранжевыми волосами, еще менее привлекательный, чем тот, первый, если такое вообще возможно. Но теперь Трегер был подготовлен и полон желания, и ему удалось продержаться дольше. И опять все получилось просто потрясающе. Она двигалась в одном ритме с ним, четко в такт, и кончили они вместе, и казалось, она точно знает, чего ему хочется.

Последовали и другие посещения: второе, четвертое, шестое. Трегер стал уже завсегдатаем мясной лавки - таким же, как другие, и это его уже даже не беспокоило. Кокс и компания стали держать его почти что за своего, зато самому Трегеру эти люди, напротив, нравились все меньше. Он считал, что он лучше их. В мясной лавке ему удалось сохранить свое лучшее, сокровенное; он управлялся со своими трупами и рудоперерабатывающим аппаратом ничуть не хуже, чем любой из погонщиков, но при этом не разучился задумываться и мечтать. Однажды все они останутся в его далеком прошлом, он покинет Скрэкки, он выйдет в люди. Они всю свою жизнь будут оставаться завсегдатаями мясной лавки; он же способен на большее. Он верил. Он обязательно обретет любовь.

В мясной лавке любви Трегер не обрел, зато секс с каждым разом становился все лучше и лучше, при том что и в первый раз всё было великолепно. В постели с трупами Трегер всегда получал всё, чего хотел; он испробовал всё, о чем прежде читал, о чем слышал, о чем мечтал. Трупы угадывали его желания прежде, чем он сам успевал отдать себе в них отчет. Когда ему хотелось помедленней, они двигались медленно. Когда же ему хотелось, чтобы всё было жестко, и быстро, и даже жестоко - трупы и в этом ему не отказывали и справлялись прекрасно. И он пользовался всеми отверстиями, которые у них имелись в наличии: трупы всегда знали, какое подставить ему в очередной раз.

За несколько месяцев восхищение, которое испытывал Трегер перед погонщицей трупов из мясной лавки, выросло многократно и обратилось почти что в благоговение. Наконец ему пришло в голову, что, возможно, ему удастся с ней встретиться. Ведь он все еще оставался совсем юным мальчиком, безнадежно наивным, и он был уверен, что полюбит эту женщину. И тогда он заберет ее из мясной лавки и отвезет в какой-нибудь чистый мир, где нет трупов, где они смогли бы вместе обрести счастье.

Однажды, в минуту слабости, он поделился своими мечтами с Коксом и остальными. Кокс внимательно посмотрел на него, покачал головой и усмехнулся. Кто-то хихикнул. А потом все дружно загоготали.

- Ну и осел же ты, Трегер, - наконец сказал Кокс. - Нету там погонщицы ни хрена! Может, скажешь еще, что никогда не слыхал про цепь обратной связи?

Под общий смех он объяснил Трегеру, как это работает; он объяснил, что каждый из трупов подключен к контроллеру, встроенному в кровать; объяснил, что каждый клиент сам управляет доставшимся ему трупом; объяснил, почему все, кроме погонщиков, видят в мясной лавке только мертвые неподвижные тела. И тут юноша понял, почему каждый раз секс получался таким умопомрачительным. Оказывается, он отличный погонщик - до того хороший, что и сам представить не мог.

Тем вечером, оставшись один в своей комнате, включив весь свет, так что стало даже жарко, Трегер внимательно вгляделся в себя. И с отвращением отвернулся. Он прекрасно справлялся со своим ремеслом и, конечно, гордился этим, но зато в остальном...

Во всем виновата мясная лавка, решил он. Мясная лавка - это ловушка, западня, которая может его погубить, разрушить и жизнь, и мечту, и надежду. Решено: ноги его там больше не будет; слишком уж просто всё получается. Он еще покажет Коксу, он всем им покажет. Он готов выбрать самый тернистый путь, готов рисковать, испытывать боль, если придется. А может, и радость, и даже любовь. Слишком уж долго он шел по другому пути.

И Трегер действительно не пошел больше в мясную лавку. Чувствуя силу, уверенность и превосходство, он возвратился к себе в комнату. И там, год за годом, он продолжал читать и мечтать, дожидаясь, когда же начнется наконец настоящая жизнь.

1

Когда мне был двадцать один год

Первой была Джози.

Истинная красавица, всегда была хороша собой и знала, что красива; сознание этого сформировало ее личность, сделало ее тем, чем она стала. То есть женщиной свободной,