«Зефир» и «Эльза». Разведчики-нелегалы - Елизавета Мукасей

Глава I

Вице-консул специального назначения

Проработав около двадцати пяти лет в качестве разведчиков-нелегалов, мы пришли к выводу, что работа разведчика настолько многообразна и по своей сложности многогранна, что это — совокупность науки, техники и искусства.

Почему НАУКИ? Чтобы решиться на работу в разведке, надо быть грамотным человеком, умеющим изучить не только методы работы, но и уметь ориентироваться в агентурной обстановке, изучая приемы и методы контрразведки, уметь изучить противника, уметь описать обстановку, в которой он работает, и четко знать, что ему следует сделать в целях выполнения задач руководства Центра.

Почему ТЕХНИКИ? Потому, что разведка в своей работе использует технические средства связи: радио, тайнопись, фотографию, проявку фотоматериалов, умение выбрать радиоприемник для приема шифровок из Центра, а также технические средства для работы по двусторонней радиосвязи, надо знать устройство радиотехники, телевидения и электрических приборов, уметь устроить и законспирировать секретные предметы, включая радиоаппаратуру.

Почему ИСКУССТВО? Потому, что разведчик-нелегал должен обладать качествами актера. Ведь он живет двойной жизнью, его второе «я», по легенде, не должно скрываться, а должно нести в себе правду поведения, он должен обладать обаянием, смекалкой, должен уметь обойти врага и обладать умением подойти и вызвать определенное доверие у того человека, который ему нужен для того, чтобы получить от него правдивую информацию и склонить его к тому, чтобы он согласился быть «нашим другом», то есть, говоря на разведязыке, завербовать его или использовать в наших интересах.

Разведчик-нелегал, живя по легенде, не имеет права отклоняться от его двойной жизни. Он должен знать язык страны пребывания. Должен обладать диалектом данной местности. Должен уметь оправдать свой акцент, если в разговоре он чувствуется. Если, скажем, актер на сцене забыл текст и может самовольно его исправить, даже заметно для зрителя, то разведчик-нелегал не имеет права в работе или в разговоре отклониться от легенды, как это было неоднократно с теми разведчиками, которые не соблюдали правил поведения, предписанных легендой.

В искусстве есть правила перевоплощения актера в роль, в которой он правдиво произносит текст и ведет себя как для него «новый» человек — по системе Станиславского — умеет верить, что он не Иванов, а какой-то Мехти, скажем. И если он с этим не справляется, то режиссер кричит ему «не верю», и актер считает, что это его неудача, и начинает работать над собой.

В книге К. С. Станиславского «Работа актера» есть глава «Как разгадать тайные мысли противника?» — это очень близко к работе разведчика над собой. В теоретической работе великого режиссера есть многое, что очень полезно знать разведчику, который собирается ступить на этот тяжелый путь.

Подходя к противнику в споре и в разговоре в теплых тонах, всегда можно интуитивно понять, чего он хочет и на что направлены его тайные мысли. Работать над упорством противника трудно и, если он является неинтересным в нашем деле, надо уметь отойти от него. При упорной работе над противником в наших интересах склонить его на свою сторону. Для этого надо много трудиться над субъектом.

Разведчик-нелегал должен обладать шестым чувством, которое ему помогает разобраться в истинных намерениях и мыслях лица, желательного для привлечения на свою сторону (на этом мы остановимся подробнее в одной из глав).

В один из приездов из-за рубежа в отпуск, на Родину, нам было поручено провести несколько занятий с «начинающими», решившими посвятить свою жизнь разведке. При каждой беседе сначала мы интересовались: каковы причины, побудившие их сделать шаг на работу в разведку? 50 процентов из них отвечали: «Меня привлекает в работе разведчика романтика!»

На вопрос: «Что Вы имеете в виду под этим?» — ответ был такой: «Это риск при добывании информации, всевозможные приключения, связанные с опасностью и погоней и т. д.»

50 процентов отвечали иначе, очень просто и, пожалуй, правильно: «Хочу доброе дело сделать для своей страны и работать так, как мне скажут мои руководители и учителя…»

Учитывая наш опыт работы в разведке в нелегальных условиях, мы сделали свое заключение: в разведке больше будней, кропотливого труда, который занимает не только дни, но и ночи. Сложна и подготовка легенды на всякий шаг работы, когда нужно добыть информацию или «обработать» того или другого человека, идти на оправданный риск и на оправданные мероприятия, чтобы добиться цели…

Примером такой кропотливой работы в нашем случае можно привести наши обдуманные средства при обмене документов на «железные» паспорта.

Разведчик-нелегал тогда счастлив, когда операция завершается успехом, и Центр дает ей высокую оценку. В этом, наверное, и есть романтика, романтика успеха.

…Урочище Воробьево — бывшее лесничество, а сейчас лесхоз находится в Белоруссии, в пятнадцати километрах от областного центра Слуцка. Здесь я родился.

Как я помню, весь поселок тогда состоял из одной улицы, которая соединялась с окраиной помещичьего владения. На этой улице в довольно приличных домиках жили рабочие лесопильного завода, который находился рядом с этим поселком.

Отец мой работал на этом лесопильном заводе точильщиком пил, хотя по профессии был кузнецом.

В царское время евреи могли жить только в строго отведенных для них местах — мелких городах (их называли местечки), где им разрешалось проживать и работать. В так называемой черте оседлости. Это также касалось и представителей некоторых других национальных меньшинств.

Мои родители поселились здесь потому, что деревня, в которой жили родители моего отца — Замостье, расположенная в семи километрах от Воробьево, не в состоянии была дать работу одновременно двум кузнецам — дедушке и моему отцу.

Воробьево примечательно еще и тем, что раз в неделю в осенне-зимний период открывалась ярмарка по купле и продаже свиней. От небольшой железнодорожной станции тянулась узкоколейка, по которой в сторону Минска и отправляли купленный товар и лесоматериалы, изготовленные на лесопильном заводе.

По неизвестным мне причинам после нескольких лет работы железная дорога прекратила свое существование, и отец со своей семьей возвратился в деревню Замостье.

Деревня сохранила свое название до нашего времени, и находится она в десяти километрах от города Слуцка, в котором жили, главным образом, крестьяне польского происхождения среднего достатка, но было и много бедноты.