Песня синей птицы - Картленд Барбара

Глава 2

С непокрытой головой маркиз брел по залитому солнцем розарию, не видя цветочных клумб, которые с таким вкусом распланировала его мать за несколько лет до своей смерти, не замечая ни широких цветочных бордюров, где масса бутонов обещала будущее многоцветье, ни пламенеющих азалий на фоне лиловой, фиолетовой и белой сирени.

Сады Алтон-Парка по праву считались знаменитыми, но маркиз шел через них, глядя перед собой невидящими глазами, погруженный в свои мысли, полный смятения и дурных предчувствий; такого уныния он не испытывал с тех времен, когда ему предстояло возвращение в Итон после очередных школьных каникул.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — бормотал он.

Он твердил эти слова в такт шагам, но облегчения это ему не приносило.

Так он шел и шел, погруженный в свои мысли, не замечая, куда направляется, пока внезапно не услышал отчаянный крик. Он остановился, прислушиваясь. Крик донесся снова. Он понял, что зашел далеко от дома и находится в лесу — и тут из-за деревьев выбежала девушка.

— Помогите! Помогите! — кричала она. Заметив стоящего на дорожке маркиза, она бросилась к нему.

Удивленный ее неожиданным стремительным появлением, он успел только заметить заостренное личико и слезы, струящиеся из огромных, полных страха глаз.

— Помогите мне… ax, помогите мне! — задыхаясь, умоляла она. — Мой песик… он попал в капкан… Я не могу его освободить… пожалуйста… пожалуйста, пойдемте!

— Конечно, — сразу же согласился маркиз. Он почувствовал в своей руке крошечную ладошку. Девушка побежала сквозь деревья, заставляя спешить и его. Он не бегал так уже давно — с тех пор, как окончил школу.

— Он… здесь, — с трудом выговорила она, когда они очутились на вырубке. В дальнейших объяснениях не было нужды.

Маленький черно-белый спаниель лапой попал в ржавый ловчий капкан. Песик совершенно обезумел от страха, тявкал и подвывал, пытаясь вытянуть лапу, из которой обильно сочилась кровь.

Девушка бросилась было к собаке, но маркиз удержал ее за руку.

— Не трогайте его, — повелительно сказал он. — Он испуган и может вас укусить. Сейчас он испуган и не понимает, кто ему друг, а кто — враг.

Умело взяв собаку и крепко удерживая ее на месте, маркиз ногой надавил на капкан, так что проржавевшие железные зубья раздвинулись.

— Благодарю… благодарю вас, — выдохнула девушка, протягивая руки к собачонке.

Но маркиз не сразу отдал ей пса, а сначала внимательно осмотрел его израненную и кровоточащую лапу. Собака как будто поняла, кто ее спаситель: повернув голову, она пыталась лизать руки, державшие ее.

— У него сломана лапка? — спросила незнакомка.

— Не знаю, — ответил маркиз. — Нам следует сейчас же отнести его кому-нибудь, у кого есть опыт обращения с животными. Рану надо промыть, потому что, как видите, капкан старый и ржавый.

— Как могут люди быть такими злыми… такими жестокими и ставить эти штуки в лесу? Никакое животное не заслуживает таких страданий.

— Не думаю, чтобы в этих лесах было много капканов, — ответил маркиз: он прекрасно помнил, что пять лет назад отдал приказ, чтобы на его землях не ставили капканы.

— Надеюсь, — отозвалась девушка. — Нам с Колумбом было так хорошо, пока… пока это не случилось.

— Колумб? — переспросил маркиз, глядя на песика, которого держал на руках.

— Я назвала его так за любопытство, — пояснила его хозяйка. — И вот смотрите, до чего это любопытство его довело!

При этих словах она тихонько всхлипнула и, вытащив носовой платок из-за пояса своего бледно-зеленого платья, начала утирать слезы.

— Вы читаете по-гречески? — спросил маркиз, невольно улыбаясь. — Или кто-то сказал вам, что «колумбус» по-гречески значит «любопытный»?

— Я немного знаю греческий, — просто ответила она. — Как мне благодарить вас, сэр, за то, что вы спасли Колумба?

— Пока еще рано так говорить, — ответил маркиз. — Я уже сказал, что его надо отнести к кому-то, кто знает собак и сможет обработать его рану.

— О Боже! — беспомощно воскликнула девушка. — Может, в деревне есть кто-нибудь? Я могу спросить.

— У меня есть идея получше, — отозвался маркиз. — Я знаю одного человека, очень опытного, неподалеку отсюда. Может, мы отнесем Колумба к нему?

— Мне совестно затруднять вас, сэр. Вы и так уже были слишком добры.

— Меня это не затруднит.

Глядя на незнакомку, маркиз вдруг понял, что она очень красива — какой-то необычной волшебной красотой эльфа. На ее маленьком заостренном личике сияли огромные глаза (зеленые, почему-то с удивлением отметил он), а вокруг головки вились, в полном пренебрежении к моде, очень светлые волосы. На ней была шляпка, которую она, по-видимому, сбросила, пытаясь освободить своего песика. Теперь она подняла ее и сказала:

— Можно, я понесу Колумба?

— Мне кажется, у меня ему будет удобнее, — ответил маркиз. — Видите, он уже почти не боится, кроме того, я ведь сильнее вас.

— Вы так добры! Если бы не вы, не знаю, что бы я делала. Я и не надеялась, что в лесу окажется кто-то, кто мне поможет.

— Вы могли бы встретить лесника-смотрителя. Но, несомненно, он обвинил бы вас в нарушении границ частного владения.

Ее глаза широко раскрылись.

— Нарушении границ частного владения? Я совсем об этом не подумала. Видите ли, раньше я с отцом гуляла по венскому лесу, который был открыт для всех. Я забыла, что в Англии леса принадлежат частным, жадным владельцам.

— Ну, не всегда «жадным», — возразил маркиз, — но в Англии для каждого его дом — это его крепость, и собственность — это часть его мира.

— Если человеку повезло и у него есть собственность, — заметила незнакомка.

— Так вы были счастливы, гуляя в лесу до этого происшествия? — спросил маркиз.

— Да, очень, очень счастлива, — ответила она с легким вздохом. — Вы не представляете себе, что значит для меня снова оказаться среди деревьев, забыть… — Она замолчала и, вместо того чтобы закончить, сказала:

— Вспомнить то, что рассказывала мне мама, когда я была маленькой. Тогда леса для меня были населены нимфами, драконами и странствующими рыцарями.

Во время этого разговора они шли по лесной тропинке. Вдруг незнакомка остановилась.

— Конечно, вот вы кто! — воскликнула она. — Вы странствующий рыцарь, явившийся спасти меня — вернее, Колумба. Как чудесно, совсем как в книжке!

— Для меня большая честь, что вы так считаете, — с улыбкой отозвался маркиз, — Разве вы не понимаете? Все и вправду происходит словно в одном из рассказов моей матери, которые она читала мне на ночь. Последнее время я часто их вспоминаю. Я отчаянно испугалась за Колумба, и вдруг появились вы! Рыцарь, явившийся на помощь. Только вам следовало быть верхом.

— Извините за промах, — ответил маркиз. — Мой конь… э-э… занемог.

— А так как вы ищете славы и счастья, у вас нет денег купить нового! — Тут она вздохну ла. — Но вы поспешили на помощь — в латах это было бы трудно!

— И, несомненно, шумно! — сухо заметил маркиз.

Тут оба рассмеялись. Алтон заметил на щеках у нее очаровательные ямочки, в ее глазах загорелись проказливые искорки.

— Сэр, я запрещаю вам портить мой рассказ! — решительно сказала она.

— Обещаю не делать этого, — ответил маркиз. — Но скажите, почему вы так любите леса?

Она склонила голову набок, как будто обдумывала его вопрос.

— Думаю, потому, что у каждого есть на свете место, где ему хорошо. Одни наслаждаются близостью моря, других тянет в горы: это дает им что-то, что они не могут объяснить. Это что-то, наверное, духовного свойства. Она промолчала, потом продолжила:

— Но я всегда чувствую себя спокойной и счастливой, когда я в лесу. Среди деревьев я чувствую себя дома. А этот лес просто волшебный!

Маркиз огляделся. Вокруг росли в основном серебристые березы. Светлая зелень молодой листвы смыкалась над их головами; солнечный свет проникал сквозь нее лишь местами, ложась яркими золотыми пятнами на поросшую мхом дорожку.