Ученик убийцы - C. Во

— Скала и Лист, Камень и Игла… — пробормотал отец, заключая в круги названия провинций, где размещались главные гильдии (Камень на территории Брейлингов, Игла — на земле Вагратов). — Когда-то они были так влиятельны! Гильдии уравновешивают могущество императора и интересы простых людей, помогают сохранить равновесие власти — так же, как ноги помогают птице удерживаться на ветке.

Отец не сказал вслух всего, что думал, но Арон и так его понял. Вольф пытался объяснить, что, хотя слово «Жатва» и вызывает священный трепет всех жителей страны, гильдии давно уже не обладают той властью, которую когда-то имели. Даже лорды и леди — главы династий — не были сейчас такими могущественными, как раньше, потому что магические таланты фей почти полностью выродились.

Арон знал, что Брейлинги вели свой род от фей, но его родственники не обладали способностями, присущими древним правителям Гнездовья. Главы гильдий и даже дети, которых они отбирают себе в ученики, куда искуснее умом, чем любой из Брейлингов.

Разумеется, Вольф Брейлинг учил своих детей проходить через Пелену — то есть достигать такого внутреннего состояния, которое позволяет человеку лучше контролировать чувства и движения тела. Еще Вольф рассказывал отпрыскам о здоровье кожи, сосудов и крови, учил заговаривать синяки и порезы — в общем, делился всеми знаниями, которые приобрел на военной службе. Арон унаследовал способности отца к целительству, но другими талантами похвастать не мог…

Впрочем, Вольф не только обучал свое потомство медитации и знахарству. Он хотел, чтобы дети знали географию Гнездовья, владели основными ремеслами, были знакомы с обычаями других династий, и еще — немного учил их языку остальных провинций. Далеко не все жители Гнездовья владели универсальным языком торговцев и посыльных, и такие знания могли однажды очень пригодиться.

«Люди из других династий отличаются от нас, — любил повторять Вольф. — Они могут быть образованнее, знатнее или, наоборот, глупее нас. Но с кем бы вы ни встретились, держите голову высоко поднятой. Мы должны со всеми вести себя как с равными».

— Перечисли династии! — приказал отец, поднимая голову от рисунка.

Арон подчинился. После этого Вольф велел ему назвать все провинции и их столицы, начиная с Канн-Руна, их собственной, а потом ткнул пальцем в дальний угол провинции Брейлинг и поставил маленькую точку у самой Дозорной Линии, обозначив место расположения их маленькой фермы.

— Видишь, как далеко мы находимся от больших городов и главных дорог?

Арон кивнул.

Вольф едва слышно перевел дыхание и вернулся к карте. Он нарисовал горы, располагающиеся к востоку от их фермы, — невысокие, но смыкающиеся плотной стеной, на севере обозначил густые леса и Край, обвел приграничную территорию к востоку от Дозорной Линии и туманный Бурелом на юге. Все эти места он соединил линиями, так что их крохотная ферма оказалась словно бы внутри надежной крепости.

— К сожалению, мы находимся довольно близко к Триуну — всего тридцать пять — сорок дней верхом, один лунный цикл. Но пока Братья Камня доберутся сюда, на пути им попадется столько сел, деревень и городов… Не зря ведь отец моего отца выбрал для поселения такое глухое место…

Голос Вольфа звучал вполне уверенно, однако в нем время от времени прорывалось не то беспокойство, не то сдерживаемый гнев. И в глубине отцовских глаз притаился какой-то незнакомый блеск.

— Наши предки не случайно укрылись в глухом углу провинции Брейлинг. Нужды столицы редко доходят до таких отдаленных мест. — Отец улыбнулся, однако его покрытое шрамами лицо по-прежнему казалось мрачным. — День Жатвы придет и уйдет, и не стоит ждать от него особых опасностей.

Сумятица в душе Арона потихоньку улеглась. Мальчик снова начал рассматривать татуировки давха, украшающие руки отца, — знаки дружбы, смелости и благородства, а также символы битв и мест, где они проходили. Арон знал, что эти знаки накладывают на человека определенные обязательства, но пока никто не приходил на ферму и не требовал, чтобы Вольф Брейлинг заплатил священный долг.

Впервые Арон осознал, что в больших городах вроде Кан-Руна бывшие сослуживцы, должно быть, выскакивали бы из-за каждого угла, требуя от отца исполнения долга чести, — как уличные торговцы, навязывающие всем и каждому свои ткани и специи.

«Доброта, трудолюбие, честь и справедливость…» Конечно, Вольф Брейлинг откликнулся бы на любой зов.

— Нужды столицы редко доходят до глухих углов вроде нашего… — шепотом повторил Арон слова отца, и тот одобрительно кивнул.

— Солнце еще высоко, а у меня тут двое здоровых мужчин прохлаждаются в тенечке и увиливают от работы! — раздался вдруг из-за угла амбара материнский голос. — Что-то не вижу трудолюбия, которым вы так гордитесь, уважаемый Вольф Брейлинг!

Арон вздрогнул и попытался спрятать обсыпанный крошками лист дантха, но было уже поздно. У матери слишком острый глаз. Темно-рыжие волосы, перехваченные на затылке шнурком, слегка растрепались, а в глубине карих глаз сверкали зелено-голубые искорки.

— Стало быть, ты теперь уже не голоден, сын?

Лицо матери казалось сердитым, но в голосе слышалось легкое поддразнивание — впрочем, оно относилось скорее к мужу, нежели к сыну. Арон робко протянул сложенный лист дантха отцу.

— Похоже, Многоликий Брат уже позаботился о вашем ужине. Да-да, я имею в виду вас обоих.

Вольф с Ароном дружно вскочили на ноги, и отец улыбнулся:

— Цыц, женщина! Помнится, я взял тебя в жены за доброту. Ты ведь не хочешь, чтобы мужчина умер от голода в день рождения своей младшей дочери?

Мать будто собиралась ударить отца, но когда тот подошел ближе, она прижалась к Вольфу и нежно чмокнула его в изрезанную шрамами щеку. Издалека доносились голоса восьмерых братьев и сестер Арона, возвращавшихся с покоса и огорода.

— Иди к своей Тек, — велела мать Арону, махнув рукой в сторону амбара, — а потом займись именинницей. Проследи, чтобы они с сестрой хорошенько умылись, пока я готовлю ужин.

Тут к амбару подошел Сет. Брат на ходу пригладил длинные волосы, перехваченные кожаным ремешком, и отер с загорелого лица пот, а Арон в который уже раз изумился тому, как сильно Сет походил на отца — их легко можно было принять за братьев.

— Я займусь девочками, Арон, — сказал Сет. — Встретимся у колодца, когда управишься с Тек.

Арон благодарно кивнул брату и обернулся посмотреть, как тот сгребает в охапку громко визжащих темноволосых девчушек. Остальные мальчики один за другим заходили в дом, довольные, что им не надо иметь дело с младшими сестрицами, которые порой бывали не менее свирепыми, чем детеныши горной кошки.