Платье моей мечты - Юлия Набокова

— Извини, но я занята! — прокричала ему через гул толпы.

— Опять работаешь? Ну, удачи. — Кажется, он мне не поверил. Ничего, когда я покажусь ему в этом платье, он перестанет дуться.

Осталось совсем чуть-чуть! Жаль, что нельзя получить зарплату в кредит.

— Оль, ты, кажется, похудела, — заметила Лена почти через два месяца моих изнурительных тренировок и жесточайшей диеты.

— Да, всего лишь на один размер, — равнодушно бросила я.

— Ты точно влюбилась! — радостно заключила Лена. — Почему ж ты молчишь, дурында?!

Я загадочно пожала плечами. Пусть лучше думает, что у меня тайный роман, чем изводит нотациями по поводу блажи с платьем.

Возня с шаловливыми детишками сжигает калории ничуть не хуже упражнений Синди Кроуфорд. Надо написать ей письмо: "Синди, уволь няню и перестань дрыгать ногами перед камерой. Займись своими детьми сама". А впрочем, нет. Пока есть такие легкомысленные мамочки, я обеспечена работой с подгузниками, Барби и Лего.

По-быстрому разбираюсь со срочными делами и углубляюсь в диплом. Хорошо, что есть на свете богатые двоечники! За дипломную работу мне обещали заплатить пятнадцать тысяч. Только писать надо срочно, а у меня, как назло, отчет горит…

Была не была. Сошло с рук один раз, сойдет и второй. Зачем стараться, если я убедилась, что эти отчеты никто не проверяет?

Лена смотрит на меня поверх монитора:

— Оль, может, сходим куда-нибудь? Мы с тобой последнее время почти не общаемся, я скучаю.

— Лен, что за глупости. Ты меня видишь пять раз в неделю!

— Вижу, — вздыхает Лена, — но ты вся в своих мечтах. Нет, Оль, я очень рада, что у тебя все наладилось с мужчинами… Но мне тебя не хватает.

Гром грянул, когда я его совсем не ждала и пребывала в эйфории по поводу выхода на финишную прямую — и с накоплениями, и с похудением.

Галина Петровна вызвала меня к себе. Когда я вошла в кабинет, перед ней лежали мои отчеты за последние два месяца.

— Оля, вы как-то можете это объяснить?

— Да, Галина Петровна, я…

Я влюбилась в платье и не могу думать ни о чем другом. Я каждый день бегаю к бутику и молю бога о том, чтобы какая-нибудь изнуренная диетами дамочка с Рублевки не купила его. Мне не хватает всего тридцати тысяч и половины размера одежды, чтобы оно стало моим. Но разве объяснишь это строгой Галине Петровне, которая два года подряд носит один скучный деловой костюм и относится к работе как Людмила Прокофьевна до своего чудесного преображения?

— Оля, вы всегда были хорошей работницей. У вас что-то случилось?

— Да, Галина Петровна… У меня очень больна тетя. Понимаете, ей очень нужна забота…

— Да что вы, Оля, бог с вами! Быть может, вам взять отпуск по уходу?

— Нет-нет, я не могу! — вскрикнула я. Взять отпуск, остаться без зарплаты, когда до осуществления моей мечты один шаг? — Тете требуются дорогие лекарства.

— Что ж, Оля, я все понимаю и подумаю, как вам помочь. Но обещайте мне, что такого, — кивок на липовые отчеты, — больше не повторится.

— Конечно, Галина Петровна. Простите меня.

— Прощаю, вы ведь пошли на обман ради больной тетки.

— Почему ты ничего не говорила про свою тетю Валю? — огорошила меня Лена на следующее утро. — Я-то, дурочка, думала, ты влюбилась. Поэтому и рассеянная такая, и худеешь на глазах…

— Лен, я…

— Вот! — Ленка сует мне в руки пухлый конверт.

— Что это?

— Мы собрали всем офисом, для твоей тети.

— Лен, да вы что… Я не могу это принять!

— Бери-бери! Тут кто сколько смог.

Сгорая от стыда, кладу конверт в ящик стола. Как теперь объяснить сослуживцам свою ложь? Нужно немедленно во всем признаться. Нет, признаться не могу, Галина Петровна меня тогда точно уволит. Идея! Скажу, что к тете приехал богатый сын из Америки и оплатил все лечение, поэтому деньги больше не нужны. И отдам все до рубля.

Дождавшись, пока Лена выйдет из кабинета, воровато вытаскиваю конверт и пересчитываю купюры. Двадцать восемь тысяч четыреста рублей! Невероятно — примерно та сумма, которую я проиграла в казино. Неужели, судьба решила, что поступила со мной слишком строго и вернула проигрыш? Бросаюсь за кошелек — в нем ровно две тысячи до следующей зарплаты. Недостающие тридцать тысяч найдены. Долгожданное платье может стать моим уже сегодня. Сегодня! А половинку размера я и потом скину. Главное, заполучить платье в свои руки, пока его не прибрала в свои цепкие коготки какая-нибудь богатенькая фифа. Итак, сегодня!

— Оль, ты чего? Плачешь?

Я поспешно убираю в сумку конверт и кошелек.

— Лен, ты не представляешь, что вы для меня сделали, — бормочу я, стирая дорожки слез и испытывая странное чувство эйфории и жгучего стыда.

— Да ладно, Оль! Уверена, ты бы тоже не бросила в беде никого из нас.

Милые, хорошие, я обязательно верну вам все до копейки. Как только расплачусь со всеми ранними долгами…

Я лечу в магазин как на крыльях. Кажется, крылья выросли даже у моих тонких шпилек. Наконец-то! Два неимоверно долгих месяца. Шестьдесят дней лжи, уверток, работы до изнеможения. Шестьдесят дней голодовки и тренировок до тошноты. Шестьдесят вечеров страха — а вдруг его уже купили?

…а вдруг? Сердце обрывается, и я ускоряю шаг, сломя голову несусь по бульвару к знакомой витрине. Не может быть — витрина сера, манекен, на котором два месяца жило мое платье, гол.

Врываюсь в магазин, с губ рвется: "А где?!!" Вот оно — зелено-розово-сиреневое великолепие, в руках знакомой консультантки, которая раскладывает его на кассе. Я опоздала! На какие-то несколько минут!

— Кто его купил? — убитым голосом спрашиваю я, оглядываясь в поисках счастливицы. Магазин пуст, я единственная посетительница.

— Это? — Консультантка с внешностью супермодели небрежно сдвигает платье к кассе. — Никто.

— Как никто? Тогда почему же…

— У нас новая коллекция! — Девушка жестом показывает на стопки разноцветных тряпочек, лежащих на стойке. — Заходите завтра, мы все уже развесим.

— А это? — с замирающим сердцем спрашиваю я, не сводя глаз с платья.

— А это, с прошлого сезона, уцениваем.

— Уцениваете? — непонимающе повторяю я. Как можно уценить мечту?

— Скидка тридцать процентов, — равнодушно бросает консультантка. — Будете мерить?

— Буду брать!

Я поспешно отсчитываю купюры и отдаю ей. В руках остается приличная сумма. Выходит, грязные подгузники, переводы до ряби в глазах, вранье перед близкими, обман с отчетами — все это зря? Надо было только дождаться распродажи?

Ругаю себя за крамольные мысли и с трепетом принимаю хрустящий пакет. Сбылась мечта идиотки!