Голубой алмаз Будды. Детективная серия «Смерть на Кикладах» - Сергей Изуграфов

– А здесь этих ниточек торчит из всех щелей неограниченное количество, – бери и тяни за любую! – устало и немного раздраженно махнул рукой полицейский. – Но начинаешь тянуть – они все короткие и рвутся, как гнилая пряжа!

– Да вы поэт, старший инспектор! – шире улыбнулся Смолев. – Ну, расскажите, что же вас смущает?

– Хорошо, – решился Антонидис и достал из внутреннего кармана пиджака сильно помятый лист бумаги формата А4, сложенный вдвое, развернул его на скатерти и смущенно разгладил ладонями. – Вот, послушайте заключение патологоанатома: «…смерть наступила вследствие травмы затылочной кости. Причина смерти: закрытая черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью, приведшая к геморрагическому инсульту». Другими словами, убитого ударили сзади по голове…

– Или он ударился обо что-то сам, – продолжая за инспектором фразу, предположил Смолев. – Такого тоже нельзя исключать. Что пишет патологоанатом о характере раны? Есть какие-то зацепки?

– Да, да, вы совершенно правы, – покивал инспектор. – Такое тоже вполне могло быть. Мог, конечно, и сам… Если не принимать во внимание слова убитого, сказанные перед смертью. Как вы помните, он произнес: «Меня убили!», ведь так указано в тех показаниях, что вы дали в участке.

– Безусловно, среди всего остального, он сказал и это, – подтвердил Смолев. – Я это прекрасно помню. Но что все-таки патологоанатом сказал о ране? Наверняка это есть в его заключении. Пожалуйста, прочтите мне, инспектор: я пока не так силен в греческом и не хотел бы упустить важные нюансы.

– О ране? Это вот здесь, я переведу! – полицейский ткнул пальцем в нижние строчки заключения о вскрытии. – Вот, пожалуйста: «…удар нанесен сзади, тяжелым тупым предметом с неровными и шершавыми краями».

– Что бы это могло быть? – пробормотал Смолев. – Дубинка? Обрезок деревянного неоструганного бруса? Хотя, нет… В таком случае, врач обнаружил бы в ране щепки. «Неровные края»… Скорее, камень? Что-то это все не слишком похоже на заранее спланированное умышленное убийство, вам так не кажется, Теодорос?

– Да, я тоже обратил на это внимание, – произнес Антонидис, обрадованный тем, что Смолев своими рассуждениями подтвердил ход его мыслей. – Если бы это было заранее спланированное убийство, убийца воспользовался бы огнестрельным или холодным оружием, ядом, наконец, хоть сейчас это и редкость в наши дни. Но камнем?! Бить камнем по голове, и где? На набережной? При таком количестве людей, которое там находится в это время? Патологоанатом заявил, что, судя по объему скопившейся крови в головном мозге, удар нанесен за десять, максимум – за пятнадцать минут до того, как Холландер появился у вашего крыльца.

Алекс помолчал, прикрыв глаза, задумчиво массируя левый висок средним и указательным пальцами и слегка морщась, словно от головной боли. Старший инспектор, зная за ним эту привычку, деликатно отвернулся. Его внимание привлекли пиалы с фруктовым вареньем, стоявшие на подносе. Едва он отломил небольшой кусок свежего домашнего хлеба и, намазав его вареньем из айвы, отправил в рот, как Смолев, что-то обдумав, обратился к нему снова.

– Десять – пятнадцать минут, говорите? – переспросил Смолев у жевавшего с наслаждением старшего инспектора, который от неожиданности попытался быстро проглотить хлеб с вареньем и едва не поперхнулся. – Ну, ну, Теодорос, не спешите, это же наше фирменное «глико ту куталью» от «йайи»6. Второго происшествия на своей вилле за одни сутки я не вынесу. Не подавились? Вот, запейте водой! Все в порядке?

– Да, да, благодарю вас! – покраснев, ответил Антонидис.

– Ну и слава Богу! Так вот, я помню, что Холландер физически был очень слаб. Сколько лет было профессору? Семьдесят два? Не думаю, что человек в семьдесят два года, получивший оглушительный удар по голове, способен за десять-пятнадцать минут уйти куда-то далеко от того места, где на него напали. Предполагаю, что он прошел одну, от силы две улицы, прежде, чем вышел на Апиранто. И, скорее, он шел к морю, чем наоборот.

– Почему вы так считаете? – заинтересовался начальник криминальной полиции острова, задержав руку с чайной ложечкой над очередной плошкой с вареньем. – Почему не от моря, с парома, например? Паром пришел всего за пару часов до того, как вы его нашли, или, скорее, он нашел вас… Он мог получить травму, сойдя с парома, если преследователи выследили жертву и в каком-то темном переулке… Ну, вы меня понимаете!

– Да, да, старший инспектор, – подтвердил Смолев, без тени улыбки. – Скорее всего, так и было, именно «в темном переулке», как вы и сказали. Таких переулков в Хоре хватает… Только шел он все-таки не от моря, а к морю! По крайней мере, после нападения – точно!

– Но почему? – недоумевающе поинтересовался Антонидис.

– Потому, дорогой друг, – пожал плечами владелец гостиницы, – что к морю – это вниз по лестницам, а от моря – это вверх! Если вам семьдесят два года, вы ранены, истекаете кровью, обессилены и измучены, еле держитесь на ногах и чувствуете, – а он говорил об этом прямо, – что умираете, вы бы стали карабкаться вверх по холму по этим бесконечным каменным пролетам? Сомневаюсь! Вернее, даже полностью уверен в обратном. Все, что ему было нужно, – оставить сообщение! Хоть кому-нибудь! Он экономил силы. Поэтому он спустился на один или два лестничных пролета, прошел по улицам и постучал в первые же попавшиеся ворота. Вам необходимо исследовать две-три улицы, что находятся над Апиранто. Возможно, вы обнаружите следы крови и даже, чем черт не шутит, – орудие убийства!

– Да, да, – согласился Антонидис, с видимым сожалением отодвигая от себя поднос, на котором стояли четыре пиалы с «глико ту куталью». – Я сейчас же отдам необходимые распоряжения!

Он достал из кармана телефон, набрал номер полицейского участка и завел быстрый разговор по-гречески с кем-то из своих помощников-сержантов. Смолев продолжал завтракать, наблюдая за ним, и пытаясь разобрать язык, который с каждым днем становился для него все ближе и понятнее.

Последние три месяца старший инспектор старательно пытался худеть, частенько отказывая себе в привычных наслаждениях: холодном пиве, жареном сыре с тцатцики и фаршированных кальмарах, которые раньше поглощал в огромных количествах. Его помощник сержант Дусманис как-то проболтался своей подружке в баре, что причина, похоже, в одной местной и вполне себе еще молодой вдове из долины, которая как раз ровно три месяца назад и обратилась в полицейский участок Наксоса по какому-то мелкому вопросу, связанному со старым земельным конфликтом.

Ее муж-винодел погиб в результате несчастного случая, и «бедной женщине,» – как говорил при случае старший инспектор подчиненным, – было «совершенно не на кого опереться!» С тех пор это дело тянется, а Антонидис регулярно выезжает в долину «на экспертизу и опрос свидетелей», давая пищу для веселого зубоскальства своим сержантам. Подружка сержанта недолго хранила секрет: скоро бармены всех таверн были в курсе.

В этом ли все дело, или нет, но Антонидис твердой рукой отодвинул поднос с вареньем в сторону. Затаенный вздох сожаления не укрылся от внимания хозяина виллы, наблюдавшего за этой пантомимой. Смолев заметил, что больше всего полицейский оценил варенье из айвы с миндальным орехом. Подарю банку, подумал Алекс. Опять же, у инспектора день рождения в пятницу, пусть порадуется. Но это не тянет на полноценный подарок, вздохнул Смолев, тем более, что у инспектора юбилей, – сорок лет. Варенье, это так, – знак внимания. Пора наконец уже придумать, что подарить хорошему человеку.

Инспектор закончил говорить по телефону, но по-прежнему продолжал сидеть на краешке стула, мялся и не уходил.

– Что еще вас смущает, старший инспектор? – спросил Смолев. – Какие-то сомнения?

– Видите ли, Алекс, я успел навести справки по поводу муассанита, – ответил Антонидис, доставая свежий сухой платок из правого кармана, а использованный влажный убирая в левый. – Помните, название, которое произнес убитый? Это реальное название искусственно полученного минерала – конкурента алмаза. Я вот тут навел справки, сейчас… Ах, чтоб меня, простите!..

Полицейский снова неловко полез по карманам своего пиджака, сначала уронил платок, что был у него в руках, потом, потянувшись за платком к полу, разронял и какие-то бумажки, рассыпавшиеся веером под столом. Смолев наклонился и быстро помог ему подобрать записи.

– Да, спасибо, Алекс, – смущенно извинился еще раз старший инспектор. – Я что-то стал так неловок в последнее время!.. Это мои пометки. Я выписал сегодня утром информацию по муассаниту и по его производителям, только я сейчас разложу их в правильном порядке. Ага! Вот так!.. Если позволите, я прочту?

– Слушаю вас внимательно, Теодорос! – подтвердил, кивнув, Смолев, размышляя о своем.