Больше чем жизнь - Ванесса Уимбек

Она взяла чашку и отпила маленький глоток горячего ароматного чая, наслаждаясь тем, как по телу растекается блаженное тепло, придавая ей бодрость. Казалось, никогда в жизни она не пила ничего восхитительнее.

Сюзан снова оглядела кухню. Стивен подметал пол, сложив разбросанные кастрюли и сковороды горкой на столике возле мойки.

— Вам не обязательно это делать, — проговорила она. — Я и сама могу со всем управиться. — Ей было неприятно, что чужой человек хозяйничает в ее кухне.

— Мы оба знаем, что сегодня вам не до уборки.

Сюзан не нашлась чем возразить.

— А что они искали? — поинтересовался Стивен, не переставая орудовать веником.

Сюзан растерялась. Ей было отлично известно, что нужно людям, вломившимся в ее дом, но рассказать об этом — ни своему спасителю, ни кому-либо еще — она не могла. Лучше ему ничего не знать. Достаточно с него и тех неприятностей, которые он уже получил, ворвавшись к ней в дом.

— В последнее время в наших краях развелось много грабителей, — сказала она первое, что пришло на ум.

Наклонившись, она принялась поправлять повязку на колене. Пауза затянулась до неловкости. Когда Сюзан наконец подняла глаза на своего собеседника, она тут же пожалела об этом: по его вопросительному взгляду было ясно — он знает, что она говорит неправду.

2

Закончив подметать пол, Стивен сгреб мусор в одну большую кучу и вывалил ее в мусорное ведро.

— Куда все это убрать?

Сюзан хотела запротестовать, но не смогла выдавить из себя ни слова, поэтому только беспомощно махнула рукой.

— Понимаю, вы хотите сказать, что мне не следует этого делать, — пояснил ее жест Стивен. В глазах его заиграли озорные искорки, и напряжение, возникшее между ними, начало спадать. От его дружелюбия на душе у Сюзан стало спокойнее, она даже изобразила какое-то подобие улыбки.

— Все кастрюли и сковородки хранятся там. — Она указала на шкафчик возле плиты.

Стивену, казалось, было необходимо постоянно что-то делать, словно его могучая энергия настоятельно требовала выхода. Под темно-синим свитером перекатывались мощные бицепсы, когда он ставил кастрюли на полку, а выцветшие джинсы обтягивали его бедра до одури… сексапильно. Сюзан не смогла подобрать другого слова к увиденному. В ту секунду, когда эта мысль посетила ее голову, Стивен неожиданно обернулся, и она почувствовала, как румянец заливает ее щеки.

— Консервы, должно быть, хранятся здесь? — кивнул он на закрытую дверь кладовки.

Держа в охапке большую груду консервных банок, он выглядел как-то по-особому деловито, органично вписываясь в кухонный интерьер. Но Сюзан выкинула эту мысль из головы.

— Если там найдется место, — сказала она. — А остальные можно на верхнюю полку, над посудой.

Тетушка Нэнси перестроила кухню за несколько лет до того, как болезнь приковала ее к постели. Не желая платить работникам баснословные деньги за то, чтобы они заново перебрали кладку в старой кладовке, она велела им отделить стеной заднюю часть кухни вместе с дверью, ведущей в подвал, и устроила там кладовую, которая была хоть и не так велика, но позволяла нормально вести хозяйство.

К тому времени, как Стивен закончил приводить в порядок кухню, боль в колене Сюзан немного утихла и стала терпимой. Опухоль тоже постепенно спадала.

Только сейчас Сюзан обратила внимание, каким высоким был ее неожиданный гость. Даже встань она рядом с ним, он все равно возвышался бы над ней не меньше чем на восемь дюймов. Смешно было сравнивать с ним Генри. При своих пяти футах восьми дюймах Сюзан уступала бывшему мужу лишь один дюйм. И, тем не менее, даже в том, как Стивен двигался по кухне, она постоянно улавливала какие-то знакомые черты. Точно так же, как Генри, он, когда что-то его удивляло, непроизвольно поднимал правую бровь. Разница состояла лишь в том, что Генри никогда не стал бы возиться с кастрюлями и сковородками. Вместо этого на следующий день он просто вызвал бы работника из фирмы коммунальных услуг. И никогда, никогда он не смог бы понять, какой несчастной и обездоленной чувствовала себя Сюзан при виде перевернутого вверх дном родного дома.

— Уцелело не так уж много тарелок, — вывел ее из задумчивости голос Стивена. — Я насчитал всего пять.

При этих словах у Сюзан комок подступил к горлу. Только пять тарелок из двенадцати сохранилось от любимого маминого лиможского сервиза.

— Куда мне их положить? — Серо-голубые глаза светились пониманием.

Она указала на нижнюю полку и попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле.

Стивен подобрал уцелевшие чашки, соусницы, блюдца и убрал их туда же. То, что раньше занимало целых три отделения в шкафу, теперь легко уместилось и в одном. Наконец с уборкой было покончено, и он обернулся к Сюзан.

— Как колено? — Стивен приподнял ледяной компресс и легким прикосновением ощупал пораженный участок. Под пальцами, словно защищаясь от непрошеного внимания, она напрягла мышцы и тут же застонала от боли.

— Расслабьтесь, будет легче, — мягко посоветовал Стивен.

Сюзан попыталась последовать его рекомендации. Нежность в его голосе одновременно успокаивала и будоражила. Она подняла голову и встретилась взглядом с его глазами, такими похожими на глаза ее бывшего мужа. За всю их совместную жизнь она ни разу не встретила в них понимания, а эти глаза, напротив, излучали тепло и доброжелательность, они словно проникали ей прямо в душу.

— Опухоль уже немного спала, — продолжал свой осмотр Стивен. Сюзан попыталась встать, но он пресек ее попытку, положив руку ей на плечо. — Однако не стоит еще переносить вес на эту ногу. Сидите. — В следующее мгновение он уже оказался возле плиты. — Сейчас я вам дам еще чаю, но на этот раз будет особый чай Стива Торна, который, гарантирую, залечит все ваши раны.

Его губы растянулись в улыбке, и Сюзан неожиданно для себя залюбовалась: это были самые восхитительные губы, которые она когда-либо видела. Она смотрела, как Стивен хлопотал на кухне. В этом мужчине было немало и других черт, которые могли привести в восторг. Она видела, каким он был, когда храбро бросился в схватку с ворами, чтобы защитить ее, — жестким, упрямым, несгибаемым, сильным. Теперь же, находясь с ней наедине, он открылся ей совсем с другой стороны — его доброта, мягкость, предупредительность действовали на нее завораживающе.

Цвет его волос напоминал ей темный оттенок красного дерева. При ближайшем рассмотрении она обнаружила некоторую кривизну в линии его носа, словно он был некогда сломан. Она попыталась прогнать прочь все мысли об этом человеке. Все, чего сейчас по-настоящему хотела Сюзан Лонг, — это начать новую жизнь, жизнь, в которой ее не будут преследовать ранящие душу воспоминания о бывшем муже по имени Генри Хант.

Стивен поставил перед ней чашку свежезаваренного чая. Носа ее коснулся легкий аромат бренди.

— Действительно особый, — усмехнулась она и отхлебнула глоток, чувствуя, как напиток успокаивает ее взбудораженные нервы. — В холодильнике есть пиво. По крайней мере утром, когда я уходила, оно там было.

Стивен открыл дверцу холодильника и достал баночку пива. С уст Сюзан сорвался непроизвольный вздох облегчения, когда она увидела, что взломщики обошли своим вниманием ее холодильник.

— Не могли бы вы мне кое-что принести? — обратилась она к Стивену, видя, что тот намеревается устроиться рядом с ней. — Я смогу передвигаться по дому, если надену наколенник. — Сюзан не носила наколенную повязку уже несколько месяцев, она терпеть ее не могла. Но сейчас шина здорово выручила бы ее.

Серо-голубые глаза Стивена вопросительно взглянули на нее, и Сюзан добавила:

— Я порвала связки примерно полтора года назад. — Она поправила компресс. Разговор о больном колене нервировал ее. Она не могла поведать ему, случайному встречному, всей правды. — Я упала с лестницы… — Это было не так уж далеко от истины. — Доктора говорят, что связки ослабли, но, пока их не потревожишь, они не доставляют никаких хлопот…

— Что вам мешает сделать операцию? — спросил Стивен.

— Я собираюсь сделать это, как только накоплю достаточную сумму.

Стивен поставил пиво на стол и, прищурившись, взглянул на нее. Под его пристальным взглядом Сюзан почувствовала себя как завравшаяся школьница.

— Наколенник наверху, у меня в комнате в гардеробе, — стараясь не выдать своего смущения, сказала она.

Как только Стивен скрылся за дверью, она скинула компресс и попыталась опереться на больную ногу. Прихрамывая, сделала несколько шагов и остановилась, прислонившись к плите. Кого она пыталась обмануть сказками об операции? Последние две недели все в ее доме шло кувырком — все разваливалось, распадалось прямо на глазах. Чего уж тут удивительного! В этих похищенных облигациях ни много ни мало — миллионы долларов! И только когда они будут обнаружены, ее жизнь сможет вернуться в нормальное русло. Подозрительные личности перестанут вламываться в ее дом, а так называемые официальные представители власти не будут держать ее на мушке денно и нощно. Она не могла взять в толк, с чего все решили, будто она знает, куда подевались эти чертовы облигации. Ведь это Генри украл их, а она не виделась с ним уже целых восемнадцать месяцев.