Беседка - Деверо Джуд

Элли улыбнулась воспоминаниям. У нее был такой вид, что Джин поняла: надо хвататься за эту соломинку.

— Отыщи их! Ты знаешь имена и дату рождения. А лучше давай я сама найду через Интернет. Посидите втроем, вспомните старые добрые времена!

Элли с сомнением посмотрела на настаивавшего психолога.

— Одна из них была танцовщицей с потрясающим телом, а другая — моделью…

Элли снова умолкла. Она не может показаться им на глаза теперь, когда так ужасно выглядит…

Джин мрачно взглянула на нее, потом взяла с полки фотоальбом, раскрыла и передала Элли: На фотографии была балерина: высокая, тонкая, изящная… И Элли вдруг догадалась…

— Это вы?

— Я, — кивнула Джин.

Элли слабо улыбнулась. Джин было за шестьдесят, и фигурой она напоминала картофелину.

— Человек — это не только тело. Если вы ладили тогда, поладите и сейчас. К тому же это было девятнадцать лет назад. Ты видела их лица или имена на афишах или плакатах?

— Нет… — не очень уверенно ответила Элли.

— Значит, ни одна из них не сделала карьеру. И кто знает, как они сейчас выглядят? Может, набрали по пятьдесят килограммов и…

— И вышли замуж за алкоголиков, — продолжила Элли, явно оживляясь.

— Вот именно, — разулыбалась Джин. — Думай о хорошем! А вдруг у них все еще хуже, чем у тебя? Попробуем отыскать в Интернете все об этих женщинах, и ты пригласишь их на день рождения. Я очень хочу прочитать твои новые книги. Вы можете провести выходные в моем домике в штате Мэн. Так как их зовут?

Она была очень настойчива.

И вот Элли летела в Бангор, штат Мэн, чтобы отметить день рождения с женщинами, которых не видела девятнадцать лет. Она не могла понять, как Джин удалось втянуть ее в эту авантюру.

Элли стала вспоминать их первую встречу…

Все началось с того коротышки из нью-йоркского управления автомобильным транспортом. Она до сих пор помнила его имя — Ира Джервин. Оно было написано на карточке у него на груди и находилось как раз на уровне глаз маленькой Элли. Получалось, что он был не выше метра шестидесяти пяти.

— Подождите там, — сказал он, и Элли подумала, что ему нравится заставлять людей ждать.

Она взяла анкету и повернулась. Вдоль стены стояла скамейка, на противоположных концах которой, глядя в разные стороны, сидели две самые удивительные девушки, каких Элли когда либо видела.

Одна была в черном трико и шелковой темно-зеленой юбке, чудесно обрисовывавшей ее стройные, длинные, мускулистые ноги. Золотисто каштановые волосы девушки были собраны в хвост, она выглядела танцовщицей, только что вернувшейся из репетиционного зала. Ее фигуре позавидовала бы любая женщина: высокая шея, широкие сильные плечи, маленькая грудь, упругие живот и бедра… Очень приятное лицо.

Вторая была настолько красива, что Элли даже моргнула несколько раз, не веря своим глазам. Ростом, по крайней мере, метр восемьдесят. На ней было простенькое короткое летнее платье с оборочками на груди, купленное в каком-нибудь городишке на Среднем Западе. Но эта девушка носила его так, будто оно от кутюрье. Казалось, что это дешевое платьице из прихоти надела богиня.

У девушки были длинные светло русые волосы, высокие скулы, идеальный нос, полные губы. Миндалевидные глаза с густыми черными ресницами, брови, изогнутые ровными дугами… Совершенные руки и мраморные ноги, обутые в сандалии…

Элли медленно подошла к скамейке, втиснулась между девушками и попыталась разложить анкету на коленях. Она вертелась и изгибалась, но ей не удавалось сесть так, чтобы было удобно писать. Когда же она, наконец, положила ногу на ногу, а сверху — анкету, выяснилось, что ее ручка не пишет.

Элли подняла глаза к небу. Ну почему она не продлила водительские права дома? Сегодня ей исполняется двадцать один год, и если она их не продлит, они будут недействительны. Вряд ли, конечно, ей понадобятся права в Нью-Йорке, но, когда она станет великой художницей, ей надо будет водить машину, а лишний раз проходить эту процедуру…

Она посмотрела на стойку, где Ира принимал заявления других посетителей. Если Элли подойдет к нему, он наверняка скажет, что прокат ручек не входит в сферу деятельности управления автомобильным транспортом.

— Простите, — тихо обратилась Элли к двум спинам справа и слева, — у вас не найдется лишней ручки?

Ни слова в ответ.

— Конечно, откуда взяться мозгам в красивой голове… — прошептала Элли.

Она не ожидала, что ее услышат. Элли выросла в доме с четырьмя старшими братьями, которые словно постоянно соревновались, кто наделает больше шума. Элли защищалась только тем, что шептала в ответ колкости. Это была веселая игра, потому что, если кто-то из братьев слышал ее едкое замечание, ей ерошили волосы или делали «крапивку», или еще что-нибудь, что могли придумать туповатые братцы.

Но девушки услышали, и Элли не сразу поняла, что они смеются. Она видела, как подрагивают мускулы на спине у танцовщицы и как несуществующий ветерок шевелит оборки на воротнике другой. Элли опустила голову и улыбнулась.

— Кто-нибудь умеет читать? — кротко спросила она.

— Я немного, — ответила танцовщица со смехом.

Красавица тоже повернулась. Разве бывает, что женщина кажется вблизи красивее, чем на расстоянии?… Она не пользовалась косметикой, но ее кожа была идеальной. Люди платят миллионы, чтобы добиться такой чудесной персиковой кожи и нежного румянца…

Неожиданно девушка широко просияла улыбкой, и Элли изумилась. Одного из передних зубов не хватало. На его месте зияла огромная черная дыра.

— А я не читаю и не пишу! — произнесла красавица жутким деревенским говором.

Элли все еще пыталась прийти в себя, когда услышала сзади смех танцовщицы.

— Мэдисон Эплби, — представилась красавица и протянула ей руку над головой Элли.

Красавица посмотрела на Элли и тоже протянула ей руку.

— Мэдисон Эплби, — повторила она, наклонилась, вытащила что-то изо рта и улыбнулась.

И Элли поняла: девушка залепила зуб, чтобы казалось, будто там дыра. А она, всегда доверчивая, не догадалась так быстро, как танцовщица. Элли рассмеялась и пожала протянутую руку. Как хорошо, что такая красавица не боится показаться страшной!

— Зуб — это чересчур, но у каждого должны быть недостатки.

— А безмозглость — не порок? — спросила Мэдисон, улыбаясь.

— Я думала, у нас только ручек не хватает, оказывается, еще и мозгов! — хихикнула танцовщица за спиной у Элли.

— Ни ручек, ни мозгов! — заключила Мэдисон. — Пора выкинуть нас на свалку!

Элли сидела между ними и не успевала вставить ни слова, хотя обычно шутила лишь она.

— А как же длинные ноги и смазливые мордашки? — спросила Элли.

— У тебя то самой что? — парировала Мэдисон, глядя на Элли сверху вниз.

— Талант! — мгновенно ответила Элли, и все трое дружно рассмеялись.

Вот какого они были тогда о себе мнения… Танцовщица Лесли дала Элли ручку. Элли заполнила свою анкету и отнесла ее Иру.

— Так что привело вас в Нью-Йорк? — спросила она, снова садясь на скамейку. — Собираетесь подметать улицы?

— Огни Бродвея, — произнесла мечтательно танцовщица. — Я сбежала прямо от алтаря.

— Ты, видимо, сожалеешь об этом, — торжественно сказала Мэдисон, и все трое снова рассмеялись. — Небольшой город?

— Окраина Коламбуса, штат Огайо, — ответила Лесли. — А ты?

— Эрскин, Монтана. Когда-нибудь слышали о таком?

Элли и Лесли отрицательно помотали головами. Элли посмотрела на Мэдисон.

— Значит, мы скоро увидим твое лицо на обложках журналов?

— Я только вчера приехала, так что не слишком много успела сделать. Сегодня я отнесу свои фотографии, и…

— Они у тебя с собой? Можно посмотреть? — с нетерпением спросила Элли.

— Да, — ответила Мэдисон без особого энтузиазма, наклонилась, достала большую черную папку на «молнии» и протянула ее Элли.

Элли с нетерпением раскрыла папку, Лесли смотрела из-за ее плеча. Дюжина фотографий Мэдисон с чистыми и аккуратно расчесанными волосами… Снимки сделаны со вкусом, свет хорошо поставлен… Обижать Мэдисон не хотелось, но это были слишком неинтересные фотографии.