Забудь его забудь - Ирмина Изфри

Семеновна ей вообще бабушку заменила, добрая улыбчивая женщина. Что с этим грубым мужчиной не так? Она даже переняла опасенья Татьяны, и решила, что будет сидеть в своей комнате и не выйдет из нее, пока папуля не приедет и не заберет ее.

Отсидеться в спальне не получилось, вечером пришла управляющая, и пригласила ее спуститься вниз.

— Александр ждет вас к ужину. — Хмурый взгляд, черное платье, собранный пучок из темных волос, делали ее жуткой, и казалось, что злее этой женщины в доме никого нет. Может быть только сам хозяин.

Волков Александр заключил выгодную сделку, у него отличное настроение, ему везет, ему охренительно везет. Удача сама лезет в его руки. За что бы ни взялся, все получается. За это в светских кругах его стали называть Алекс — Фортуна. А ему все равно лишь бы не горшком с ушами, остальное стерпит. Накидался в клубе с дружками крепких алкогольных коктейлей, и сверху еще виски залил, а теперь хочет зрелищ. Ничего не может изгадить его настроения.

Небольшая оскомина все же была. Веселов не дает о себе знать, думал, дочку заберет, каждый день отзваниваться будет, но нет, тот затаился словно партизан. Попросил своего помощника связаться с Валерием, а у того, сотовый отключен, и в офисе никого, одно эхо в помещениях. Так не пойдет, может куколка его поторопит своими слезами, которые он сегодня ей устроит. Начнет с небольшого издевательства. Вряд ли эта пышная малышка, когда — то прислуживала за столом, вот сегодня пусть начинает учиться, а то вдруг в жизни пригодится, когда папаша совсем все состояние разбазарит.

Вот она красавица белобрысая, пончик в сахарной пудре, спускается вниз с Беллой Олеговной, вот сейчас он живот надорвет от громкого смеха. Встала напротив, глазки опустила, боится его, и правильно делает, он ей не друг.

— Прислуживать будешь мне за ужином. — Юлечка поднимает голову, и уставляется в него удивленным взглядом. — Чему ты удивляешься — пьяным голосом тянет хозяин дома — долг начинаешь отрабатывать прямо сейчас. Или ты думала, я буду просто так тебя кормить. Нет — он покачал указательным пальцем напротив своего лица, а его вместе с пальцем самого клонит в разные стороны. — Просто не будет. Вперед! — рука выпрямилась, и стрелка из руки, указывала на кухню. Александр перевел взгляд на свою экономку, и поймал ее осуждающий взгляд. «Че тебе надо старая» — говорил своим взором Волков, — «сам знаю, что делать надо».

Пожилая женщина же видела в нем, пьяного, самодура, которому нечем заняться. Девочку вон притащил, запугал, та вся трясется бедная, только от звука его голоса.

— Держи — Белла передает в руки поднос с фрикасе из баранины, и салатом «Цезарь» столь любимым хозяином. — Сможешь донести? — Обращается она к блондинке, девушка настолько открыта, что женщина сразу испытала к ней симпатию, и пожалела, что та попала в руки к хозяину, ведь он такой шалопай, еще совсем пацан, но уже так много повидавший в этой жизни.

— Не переживайте — успокоила Беллу Юлия — дома, я помогала нашей кухарке накрывать на стол, и делала это прекрасно. — Она поставила разнос на стол — где чистый фартук?

Белла Олеговна заулыбалась, оказывается Александр, не на ту напал.

Юлия глубоко вздыхает и выходит к ожидающему ужина хозяину, проходит, как положено по правому краю, выставляет перед парнем блюдо с рагу, рядом салат, приборы по бокам, а на коленки изящно расправив, кладет салфетку.

— Приятного аппетита, — мило улыбается и забирает поднос со стола, направляется обратно на кухню.

Ошарашенный Волков смотрит в спину новой обслуге, и понимает, у него аппетит пропал, а где неловкие движения, где трясущиеся руки — крюки, на ком срывать зло? Берет вилку и начинает ковыряться в еде. К чему еще придраться? В приготовлении блюд она не участвовала, а можно было бы кинуть в нее эту тарелку с тушеными овощами и успокоиться.

И тут снова показывается из дверей кухни служанка — пухляшка, натянутая улыбка, сразу бросается в глаза, то, что девушка пересиливает себя, играет, чтобы угодить ему. Что там на подносе?

Веселова снова по правилам этике, подходит, так, чтобы не мешать хозяину, принимать пищу, и только намеревается поставить графин с морсом на стол, как Волков резко вскакивает. Сосуд выбивается из ее руки, врезается в плечо хозяина, переворачивается и стреляет бурными брызгами во все стороны. Девушка испуганно закрывает рот ладонью, замирает в немом крике, и видит бешеные глаза Александра.

— Простите — отмирает, но не может понять, почему так произошло. — Простите, меня, — Юля хватает со стола салфетку и начинает прикладывать её к мокрой, красной от морса рубашке на теле хозяина.

— Безрукая, так и знал, что ничего не умеешь. Балда. — Она так на него смотрела, такой щенячий взгляд, что слово, которым он хотел ее назвать пришлось заменить на более гуманное. — Давай исправляй что натворила.

В этот момент, из недр кухни вылетает горничная со шваброй, ведром, и тряпками, готовая все быстро привести в порядок. А у Волкова, руки трясутся, от желания наказать эту маленькую дурочку, которая даже не поняла, что он специально все подстроил, и сам подставил свое плечо под графин.

— Ты испортила мою любимую рубашку, — он начал расстегивать пуговицы, и ему пришла в голову одна забавная идея. — Пошли со мной.

Волков гордо вышагивал впереди, его разрывало в предвкушении, он хотел узнать, чем закончится его представление, в которое он собирался втянуть блондиночку. Не терпелось посмотреть в ее наивные глаза, в которых будет гореть испуг, смятенье, отчаяние. Вот повеселится сейчас!

Через пару минут они дошли до комнаты, в которой он спал. Волков, как истинный джентльмен пропустил блондиночку вперед, и прикрыл за собой дверь. Алекс не сводит со своей гостьи пьяных глаз, та вообще боится отвести взгляд, ожидая дальнейших указаний.

— Раздень меня — Александр встает напротив Юли, и нагло ухмыляется — давай шевелись. — Прибавляет он тон, подгоняя замершую, от его непристойного предложения, девушку.

Паника охватила Веселову, как можно от нее просить такого? Она никогда в жизни не видела голого мужчину, тем более так близко.

— Зачем? — Веселова не могла даже руки поднять, тело все дребезжало, каждый нерв натянулся до предела.

— Заберешь,