Голос вселенной - Сахиба Абдулаева

После этого Дильбар не спала всю ночь, а под утро написала стихи. О любви больной девушки к прекрасному юноше. Она так ревностно отнеслась к своим стихам, что не стала их доверять даже бумаге, а хранила в сердце. Со временем она сочинила к ним музыку.

И постепенно у нее вошло в привычку, оставаясь в одиночестве, напевать про себя эту песню. Когда она пела, то мечтательно прикрывала глаза, губы ее слегка подрагивали, и ресницы подрагивали, как у ребенка, который притворяется спящим. В такие минуты — а она поняла, что это и есть любовь, — мысли Дильбар приходили в волнение, она забывала обо всем на свете и только прислушивалась к взволнованно бьющемуся сердцу…

Нежное гудение вдруг смолкло. Стало светать.

Дильбар насторожилась, воспоминания ее рассеялись.

Она приняла прежнюю позу, зажмурила глаза…

… Степная девушка, проснувшись от толчков в бок, тут же вскочила с места. При свете луны особенно отчетливо видны были морщины на неприятном лице старика, он улыбался, показывая щербатые зубы. Девушка брезгливо поморщилась, оттолкнула его и побежала в юрту. Двигаясь на ощупь, она отыскала мать и легла рядом с ней. То ли от холода, то ли от страха знобило. Старик, вернувшись на свое место, долго ворочался с боку на бок, пока не зашелся в жутком храпе.

Но к ней сон уже не шел. Хотя уже было недолго до рассвета. Только она все же немного позавидовала соплеменникам, которые, хоть на некоторое время, смогли отрешиться от тяжелых повседневных забот, забывшись во сне.

И вновь нежное гудение…

Словно Вселенная этой грустной песней без слов убаюкивала девушку, навевала на нее сон.

И все же дух ее был подавлен безысходностью: казалось, им никогда не одолеть эту бескрайнюю степь, никогда не избавиться от кочевой жизни. Глаза девушки увлажнились. И вдруг…

Голос Вселенной зазвучал явственно и спокойно. Из скопища погибших воинов вдруг поднялся статный джигит и пошел навстречу девушке. Он на ходу снимал с себя обагренные кровью одежды, тело его стало чистым и гладким, не было даже следа от раны. Девушка встала со своего места, хотела побежать к нему, обнять и расплакаться от радости, но у нее не было сил шевельнуться. Она зажмурила глаза. Горячий поцелуй джигита коснулся ее губ…

Дильбар проснулась в полночь, когда весь мир окунулся в глубокую тишину. Руки и ноги как-то помимо ее воли разжались, однако пошевелиться не хватило сил. На миг в воображении возник и истаял облик — облик Аскара. Оцепенение проходило, и она попыталась вспомнить увиденный сон…

… Кровавая битва, кучка гонимых старух, коварный старик, а среди них степная девушка в рваном платье…

Кто же она? Почему дух этой девушки так близок и понятен Дильбар? Может, в сознании Дильбар отозвалась память предков из далекого прошлого? Почему? Или попала в черную дыру? В бескрайнем космосе, она об этом читала, встречаются черные дыры…

Может быть, и у человеческого духа они тоже есть?..

В космической черной дыре пространство превращается в точку, а время останавливается. Не только звезды, но и сама Вселенная может превратиться в черную дыру.

По изученному ранее Дильбар хорошо помнила что по ту сторону черной дыры может быть другой мир; Значит, и она могла оказаться в том, другом мире!

У Дильбар снова помутилось сознание. Перед глазами ярко горела одинокая звезда…

Девушка долго не могла прийти в себя и, не отрываясь, смотрела на небо. Она попыталась вспомнить во всех подробностях свой сон и была удивлена, ощутив приятную истому в теле. Сами собой в сладкой неге закрылись глаза, и она почти задремала. Вдруг, очнувшись, она ясно осознала, что все происшедшее с ней не сон. Но как, как она могла видеть, будто живого, погибшего возлюбленного? Разве духи могут быть зримы? И разве она способна вдохнуть жизнь в человека, созданного ее воображением. Или это бог услышал ее отчаянные мольбы?

Девушка решительно встала. И сама поразилась неожиданно появившейся в теле сверхъестественной силе. Теперь она не одинока, она способна вызывать по своему желанию любимого. Для этого ей надо только мечтать. Мечтать, позабыв обо всем на свете, о самой себе, только мечтать…

Старик знал степь как свои пять пальцев. Там, впереди, должно быть озеро. Он шел из последних сил, вдруг у него подкосились ноги и он упал. Солнце стояло в самом зените. Усталые, тяжело дышащие женщины подошли к старику, подняли его… Они находились в пути примерно шесть месяцев. Хотя широкое ветхое платье скрывало ее уже довольно сильно выделявшийся живот от посторонних глаз, мать давно заметила ее состояние. То ласково, то с жалостью поглядывая на дочь, она думала, что скоро, уже скоро станет бабушкой, и молила бога, чтобы родился мальчик. Старуха не сомневалась, что отец будущего ребенка — тот самый кудрявый юноша, только никак не могла догадаться, когда и как молодые успели соединиться, даже не получив согласия и благословения старших. Ведь она, как и все матери, у которых дочери-невесты, заботливо опекала свою девочку, не отпускала от себя ни на шаг.

А девушка была не в состоянии ответить на немой вопрос, застывший в материнских глазах. Она не могла бы объяснить тот таинственный сон, после которого она забеременела.

Группа продолжила путь. Буквально через два шага старик в изнеможении рухнул на землю. В предсмертной агонии дернулись руки, ноги, и он испустил дух.

В этот день солнце палило нещадно и жестоко, будто вознамерилось испепелить этих слабых людей, упрямо шедших наперекор судьбе. Изможденные, с потрескавшимися губами, старухи окружили мертвеца и на миг застыли без движения. Их лица выражали удивление и какую-то тихую зависть. Внезапно поняв, что все усилия тщетны и все их старания закончатся страшным событием, именуемым смертью, они стали безразличными ко всему. Этот шок прошел через мгновение. Родственники старика громко заголосили, припав к его ногам. Они бросили по горстке раскаленного песка на мертвое тело. И остальные, ползая на корточках, стали разгребать песок, чтобы похоронить отмучившегося.

Бросив горсть песка на поднявшуюся могилку, девушка немного успокоилась. Под сердцем маленькое родное существо беспокойно зашевелило ножками и ручками. По телу девушки пробежала приятная дрожь. Руки невольно обхватили низ живота. Твердый, натянутый живот едва заметно колыхался. Ребенок торопился выйти на белый свет…

Чувствуя наступление рассвета, Дильбар насторожилась. Один за другим в комнату вошли братья и их жены. Максуда заговорила первой:

— Уже прошло почти восемь месяцев с тех пор, как Дильбархон уснула крепким сном, и никому не известно, сколько еще он продлится.

— И не говорите, сестрица, лежит, будто вот-вот проснется.

— От лишней болтовни пользы не будет! — отрезал Даврон. — Попробуйте-ка лучше напоить ее куриным бульоном.

Дильбар все слышала, но, как ни силилась, не могла открыть глаза. Вскоре братья ушли на работу. Оставшись вдвоем, их жены принялись с жаром судачить:

— Послушайте, сестра, вы заметили: у нее вроде бы живот увеличился? — спросила Нигера.

Максуда тоном знатока ответила:

— Шутка ли, столько времени кормить спящего человека. Дильбархон раньше-то мало ела. А тут мы ее пичкаем без конца — она ведь, бедняжка, не может отказаться… С другой стороны, может, и хорошо, что она так лежит, как вы думаете, Нигорахон?

Нигера, поспешно соглашаясь с ней, затараторила:

— Вы правы, сестра, у меня прямо от сердца отлегло. Жизнь странно устроена. Сколько молодых, красивых женщин и девушек, сколько здоровых мужчин умирают в цвете лет, потому что настал их час. Это кому как на роду написано… Мне не жалко ухаживать за ней, но, чем так жить…

— Ладно жаловаться-то, — прервала ее Максуда. — Зато получили в подарок бриллиантовые сережки.

— Что делать, — лицемерно вздохнула Нигера, — серьги по заслугам достались тому, кто заботится об этой несчастной…

Снохи убрали посуду и вышли, шумно захлопнув дверь.

Дильбар все еще лежала с закрытыми глазами. Она даже не почувствовала вкуса сладкого чая, которым ее напоили снохи…

Сладкий предутренний сон старушек был нарушен плачем новорожденного ребенка. Они засуетились. На их лицах появились улыбки, и взгляды их выражали счастье. Вчера, наконец, вышли они к голубому озеру.

Эти, умудренные жизнью женщины, знавшие, что все свершается по воле Всевышнего, восприняли новорожденного как гонца счастья и приступили к обряду пеленания.

Мать девушки наклонилась и взяла дитя на руки.

Бережно, аккуратно завернула его в тряпку. Молодая мать была еще слаба, но, увидев ребенка, она приподняла голову, чтобы разглядеть сына, Одна из старушек отлила из бурдюка воду в куйшш. Другая подбросила ветки саксаула в тлеющий костерок и раздула огонь. Когда костер разгорелся, кувшин поставили на огонь, и немного погодя вода с бульканьем закипела.