Рейтинг бывших мужей - Ирина Хрусталева

– Хорошо, я приму вас завтра, но только ближе к вечеру. У меня была очень трудная неделя, а сегодняшний день – особенно, мне пришлось работать в весьма напряженном режиме. Одна из моих сотрудниц внезапно заболела, и я занималась с ее пациентами помимо своих. По этой причине завтра мне хотелось бы как следует выспаться и отдохнуть, иначе надолго меня не хватит и мой центр останется без руководителя.

– Надежда Дмитриевна, я заранее согласен на все ваши условия, хоть вечером, хоть утром, если нужно, я ее и ночью к вам привезу!

– Эти крайности ни к чему, ночью обычно нормальные люди спят, и я отношусь именно к их категории, – заметила Надя. – Я смогу приехать сюда часам к пяти или к половине шестого. Восемнадцать часов вас устроят?

– Спасибо вам огромное! – искренне поблагодарил Надежду Андрей, облегченно вздохнув. – Вы даже не представляете, насколько это важно для меня!

– Ну, почему же не представляю? Ведь вы же не первый отец, который приходит ко мне с подобной проблемой.

Глава 2

Василиса проснулась в прекрасном настроении и, легко вскочив с кровати, чуть ли не вприпрыжку побежала в ванную комнату принять утренний душ. Стоя под мягкими, чуть теплыми струями воды, она напевала мотив понравившейся ей новой песни, которую вот уже неделю крутили все радиостанции. Она взяла бутылочку с гелем, украденную ею вчера в придорожном магазинчике при возвращении из санатория, и с удовольствием нанесла ароматную жидкость на тело.

– А запах ничего себе, приятный, – отметила Василиса. – Вроде простенький, а посмотрите-ка – намного ароматнее всяких там импортных брендов, и мягкий какой! Пора становиться настоящей патриоткой и пользоваться продукцией только отечественного производителя, – решила она, вдыхая аромат. – Кто сказал, что клептомания – опасное заболевание? Если бы не моя «болезнь», я бы никогда не узнала, что наша российская косметика ничуть не хуже заморской.

После водных процедур девушка растерлась махровым полотенцем и, накинув халатик, отправилась варить кофе.

– Нужно сходить в супермаркет, кофе купить, а то здесь только на пару раз осталось, – пробормотала Василиса, заглянув в пакет, и высыпала кофейные зерна в кофемолку. – Для бутербродов что-нибудь подобрать, в холодильнике – шаром покати, да и хлеб, похоже, более не пригоден к употреблению, – она сморщила носик, заглянув в хлебницу, где лежал батон, покрытый плесенью. – Меня и не было-то всего ничего, какую-то несчастную неделю, а такое впечатление, что…

Оглушительная мелодия тяжелого рока заполнила кухню, и Василиса поспешно схватила со стола мобильный телефон.

– Внимательно! – резко бросила она. (Так она обычно отвечала звонившим – коротко и весьма эпатажно.)

– Доброе утро, – ответил ей культурный мелодичный голосок. – Я могу поговорить с Василисой Андреевной?

– Я слушаю.

– Василиса Андреевна, вас беспокоят из центра «Панацея». Вы записаны сегодня на прием к психологу, Лариной Надежде Дмитриевне, напоминаю, что сеанс назначен на восемнадцать ноль-ноль.

– Спасибо, конечно, за напоминание, но я не страдаю ранней стадией склероза! Меня обо всем уже проинформировал мой заботливый родитель, – раздраженно ответила девушка. – И вообще, не понимаю, зачем он записал меня к вам на какой-то дурацкий сеанс, я сама…

– Всего доброго, Василиса Андреевна, будем рады видеть вас в нашем центре, – прощебетала секретарша, не замечая раздражения клиентки, и отключилась.

– А уж я-то как рада буду всех вас… век бы не видеть! – проворчала Василиса, хмуро глядя на трубку. – И что это отцу вздумалось запихивать меня к этим психологам? Я, между прочим, и сама прекрасно могу справиться со своей проблемой! Уже почти двое суток ничего ни у кого не стянула, не вытащила и не угнала… гель не в счет, это было проще пареной репы! Да у меня даже и желания-то никакого нет… почти. Короче, никуда я не пойду, и никакие психологи мне не нужны! – решила она и пошла в спальню одеться для вылазки в супермаркет.

…Пробежавшись по залу с тележкой и набрав продуктов на пару-тройку дней, Василиса уже направилась к кассам, но вдруг…

– Блин, что-то мне нехорошо, – пробормотала она. – Неужели вот так и придется уйти ни с чем? Нет, нельзя, ведь это же на целый день испорченное настроение.

Дело было в том, что в этом супермаркете все уже давно прекрасно знали Василису Варнавину, были в курсе ее слабости под названием клептомания. Вначале, когда супермаркет только открылся, девушку задерживали и препровождали в кабинет начальника охраны; тот, в свою очередь, составлял протокол, и все такое прочее. Потом Василиса звонила своему отцу, тот приезжал, платил в троекратном размере за украденный товар, приносил путаные извинения и забирал дочь домой. Теперь же никто никаких протоколов не составлял и никому не звонил: охранники «выучили» Василису в лицо. Все понимали, что девушка в некотором роде больна, и были прекрасно осведомлены о том, что ее отец, Варнавин Андрей Игоревич, может не только оплатить все, что она украдет, но и купить весь этот супермаркет со всем его содержимым и со всеми сотрудниками в придачу. Так что, как только Василиса появлялась в поле зрения охранников и администрации, за ней просто наблюдали – так, чтобы она это видела.

В этот день девушка долго не могла ничего стянуть: администратор буквально не спускал с нее глаз, и это обстоятельство ужасно ее раздражало.

– Вот привязался, – ворчала Василиса, в свою очередь, краем глаза наблюдая за молодым человеком. – Можно подумать, что вы разоритесь из-за какой-нибудь вшивой банки консервов или пачки макарон!

Администратор отвернулся лишь один раз, когда к нему обратилась с вопросом какая-то покупательница, и этого мгновения для Василисы оказалось вполне достаточно. Она схватила с полки первое, что попалось под руку, банку килек в томате, оторвала от нее этикетку со штрих-кодом и сунула банку во внутренний карман куртки. Этикетку она зажала в кулаке, а потом, проходя мимо полок с бакалейными товарами, взяла в руки пачку макарон и сделала вид, что внимательно изучает, сколько калорий содержится в данном продукте. Дочитав, она положила пачку обратно – вместе с этикеткой от банки. С чувством полного удовлетворения Василиса продефилировала к кассам и, оплатив покупки, прошла мимо охранника, демонстративно фыркнув. Тот с подозрением посмотрел на девушку, а потом на администратора, который заверил его взглядом: «Все в порядке, я глаз с нее не спускал».

Девушка села в свою машину, вытащила банку и посмотрела на нее победным взором:

– Невесть что, конечно, но, как говорится, на безрыбье и килька в томате – деликатес.

Не доезжая до дома, она свернула к церкви и отдала банку какому-то бомжу-побирушке, присовокупив к ней сторублевую купюру.

– Вот тебе, дружок, на «лекарство», и сразу закусочку возьми, – улыбнулась она мужику. – Выпей за здоровье рабы божьей Василисы, да и свое поправь, вон как тебя разнесло с похмелья.

– Вот спасибо тебе, деточка, – радостно начал креститься тот, вертя в руке сторублевку и не веря своему счастью. – Дай бог тебе здоровья и счастья, милая, жениха хорошего и богатого, да деток побольше, да дом – полную чашу, да…

– Хватит, хватит, этого вполне достаточно, – засмеялась Василиса и, пройдя вдоль ряда нищих, каждому дала немного денег. Она остановилась рядом с маленькой сухонькой старушкой, которая стояла немного поодаль и оставалась одна в этом ряду. Заглянув в кошелек, девушка поняла, что мелочь закончилась. У нее осталась только одна купюра достоинством в пятьсот рублей, которую она отложила, чтобы в церкви заказать молебен, купить свечи и зажечь их у икон. Сделать это она хотела непременно, потому что через два дня наступала годовщина смерти ее матери: исполнялось ровно десять лет, как ее не стало. Василиса еще раз заглянула в кошелек, посмотрела на бабульку с сожалением, но, встретившись взглядом с глазами, которые с надеждой смотрели на нее, открыла в кошельке другое отделение и, вытащив оттуда сто евро, молча вложила их в сморщенную ладошку. Старушка с недоумением посмотрела на купюру, а потом на девушку. Увидев ее доброжелательную улыбку, она поспешно сунула деньги за пазуху и почти бегом, опираясь на палочку, поторопилась уйти.

– Господи, куда ж твои дети и внуки-то смотрят? – вздохнула Василиса, глядя старушке вслед. – А может, их и нет вовсе?

Девушка зашла в церковь, написала записки о здравии и об упокоении, отдала монашке. Заказала молебен для матери, купила свечи, поставила их у икон. С чувством исполненного долга она вышла из церкви, трижды перекрестилась и направилась к своей машине.

Только она села за руль и повернула ключ в замке зажигания, как салон заполнил тяжелый рок – сигнал ее мобильного телефона. Девушка невольно вздрогнула и проворчала:

– Нужно все-таки сменить музыку, эта мне уже порядком надоела. Привет, пап, слушаю тебя, – ответила она, увидев на дисплее номер отца.