С полуслова. Сборник рассказов - Юлия Щёлокова

class="p1">— Сама не знаю с какой стороны он тебе приходится. Не больно-то он разговорчив. Может с отцовской, может с материнской… Но он не раз бывал здесь, помогал дом строить, приезжал, когда мать твоя померла.

— Почему же я его не видел ни разу, и не помню?

— Бог его знает почему. Но ты не пугайся. Он купец. В его доме голодать не будешь. Мужик он строгий, но справедливый. Ты пока у него поживёшь. А там видно будет.

Сашка ни за что не хотел уезжать из отеческого дома. Но делать было нечего. Родственник этот и вправду оказался не из болтливых. Поздоровался. Помог с телегой. Поговорил с соседями. Вечером приготовил ужин. И только после трапезы кратко объяснил Сашке предстоящие дела. Сейчас они переночуют, утром заколотят ставни, перекроют печь, закроют чердак, соберут вещи и лошадь. И поедут домой. В дом к этому купцу, что в Миасской станице расположен.

Помогая запирать ворота перед выездом, Сашка смотрел на всё как сквозь стену или пелену. Может поэтому не обратил внимания, что почти вся его улица, да и жители соседних, смотрели на их приготовления к дороге. Кто через ограду, кто у окна, а кто и на дорогу вышел. Но, несмотря на присутствие народа, слышны были лишь обычные звуки для рядового дня в деревне. Но даже с ними на улице ощущалась тяжелая тишина.

***

На улице стояла тишина. Даже привычных звуков от скотины, птиц или даже дворовых собак не было слышно. Словно и ветер замер на мгновение, перестав трепать листву и траву.

После первого же выстрела собравшиеся у церкви местные жители бросились врассыпную, и каждый спрятался где смог. После второго залпа лишь некоторые осмелились бежать дальше до родного дома, чтобы там укрыться. Остальные же попрятались, где могли.

Но даже когда белые спешно покинули деревню, а шум в ушах от залпов прошёл, и ветер, казалось, вновь очнулся от ступора, на улицах деревни всё равно какое-то время сохранялась тишина и неподвижность.

Когда Александр, был в нескольких дворах от собственного дома, на улице уже ощущалось движение. Кто-то встал и медленно шёл в сторону дома, другие перебежками передвигались к своей улице. А кто-то даже осмелился выйти из дома за околицу, чтобы посмотреть нужна ли кому из своих помощь.

Александр ускорил шаг, переходя на бег. У калитки на дороге его уже ожидала встревоженная жена. Из-за ворот выглядывала пара светловолосых головёнок, тоже высматривая, не вернулся ли дед, и что же всё-таки произошло там за домами на площади у церкви.

***

Уже к закату Сашка на телеге купца въехал в улицу, состоящую из красивых каменных домов. Некоторые из них были двух этажей. Сашка таких раньше не видал. Деревянные раз видел со вторым этажом, когда папка возил его, куда он уже и не вспомнит. А вот каменные — это впервые.

У дома, стоявшего в середине улицы, перед поворотом её вправо, были отворены ворота, а из калитки выглядывал мальчик. На вид на пару годков старше Сашки. Вдруг он отвернулся во двор и закричал:

— Папаня едет! Папаня едет!

Головёшек у калитки прибавилось и все с нескрываемым любопытством уставились на Сашку, который понуро сидел на краю телеги, не зная, куда ему деться от этих пронзающих взглядов и любопытства. Хотелось сквозь землю провалиться.

— А ну брысь! — вдруг резким басом крикнул на собравшихся купец. И как по волшебству, они вмиг разбежались. — Митька, помогай.

И мальчик, что первым возвестил о возвращении главы семейства, завел лошадей во двор и начал их распрягать. Он так бережно это делал, и с любовью похлопывал лошадей по загривку, что Сашка невольно загляделся. И на мгновение его тоска по родным и отеческому дому отступила.

— Дусь! Подь сюды! — кликнул купец, и неведомо откуда выскочила женщина, в возрасте, но крепкая, поджарая. — Умой мальца, накорми, покажи, где его место, спать уложи. А утром мы с ним потолкуем, как дальше жизнь сложится.

— ХорошО, батюшкО, — в миг она оказалась возле Сашки, приобняла его за плечи. — БерИ свой кузовОк, ступАй со мнОй. — И речь и повадки этой странной женщины пугали Сашку. Но в то же время она была добра к нему, и опасности не сулила. Хоть Дусю и называли юродивой, она таковой не была. Наоборот, она была умна, не дурна собой. Но вот говорить нормально не могла, всё время выкрикивала какой-нибудь слог громче прочих. И ничего поделать с собой не могла.

Уже много позже Сашка узнал и причину её недуга, и строгость купца, и житьё-бытьё в большой семье. Купеческие дети и Сашка почти всё делали вместе: озорничали, играли, работали, спали, ели. Вот только грамоте их учили, а Сашку нет. Только работы больше давали вместо учёбы. Но читать и писать он всё равно умел. Купеческие дети научили. Им это в забаву, а ему наука.

***

Не успели люди прийти в себя от пушечных выстрелов, как в деревню влетели несколько человек на конях. Тоже в гимнастерках, но в других. Четверо рассредоточились по разным деревенским улицам, а один объехал кругом храм и остановился на месте, где незадолго до него другой вояка увещевал жителей деревни. Чуть позже подтянулись еще несколько бойцов на конях, а за ними в пыли была видна телега с той самой пушкой, из который и были выпущены ядра, так напугавшие белых и жителей деревни.

— Храм! Нам нужно открыть храм! — кричал, тот, что объехал церковь кругом. Один за другим вернулись те, что объезжали улицы.

Ещё один боец уже спрыгнул с лошади и бежал пешком к бабке Ефросиньи, не успевшей уйти с площади.

— Бабушка! У кого ключи от храма? — догнал он едва передвигавшую ноги Ефросинью.

Старушонка хоть и гнулась к земле, а на бойца зыркнула так, что он сперва даже отпрянул. Но с ответом медлила, прожигая взглядом дыру в красноармейце.

— Бабушка, подскажи, кто храм отворить может? У кого ключи? — продолжал боец. — Мы же по хорошему. Чтобы не ломать!

Бабуля всё так же медлила с ответом, но уже смотрела чуть дружелюбнее.

— Матушка, время уходит. Нам их догнать нужно. С колокольни лучше видно, в какую сторону они подались. Храм открыть нужно.

— Ключи у трапезника, у Александра, — наконец решилась баба Фрося. — Он хороший человек. Не троньте его, и его семью. Иначе прокляну вас!

— Не тронем. Где его найти, бабушка?

— Его дом последний вон по той улице, — она указала направление своим батогом. — Но помни моё слово, со злом придёшь — прокляну!