На фиг нужен! - Татьяна Булатова

– А я и не отрицаю…Просто я человек, влюбленный в жизнь.

– И в себя, – точно подметила Эльза и отвернулась.

– Раньше ты так не говорила! – опешил Михаил.

– Старею… – усмехнулась Эльза и с нажимом произнесла: – За все в этой жизни приходится платить. Цена только разная. Знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Неужели божьего суда? – ехидно скривился Рузов, взбудораженный странным поворотом в разговоре.

– Нет… Я боюсь сдохнуть в собственной кровати жарким летом и раздуться, как жаба на дороге. Я потому и собаку не решаюсь завести, чтоб не обглодала меня от голода, пока я, дохлая, валяться здесь буду…

– Сколько тебе лет?

– Много, Миша.

– Хватит врать! – У Рузова затряслись губы. – Ты старше меня от силы лет на десять, не больше.

– Ну и что? – удивилась Эльза и собралась еще что-то сказать, Миша это видел, но так и не решилась.

– Договаривай, – потребовал Рузов и в ожидании замер.

– Все чего-то боятся: болезней, старости, одиночества. А ты? Ты боишься?

– Боюсь, – выдавил из себя Михаил.

– Все мужчины боятся смерти, – подсказала ему Эльза, ей показалось, что она знает ответ.

– Ошибаешься. – Голос Рузова стал глухим. – Больше всего на свете я боюсь того, что моя Машка вот так же, как я, по чужим койкам шарится.

– Кто? Машка?! – расхохоталась Эльза и уставилась на Михаила, как на умалишенного: – Ты и правда больной.

– Я нормальный, – оборвал ее Рузов и ушел, отчаянно ругая себя за откровенность: признаться в том, что ты, многократно неверный, ревнуешь собственную жену, было непросто.

«Главное, чтобы ни в кого не влюбилась», – попросил поблажки у судьбы Миша, после разговора с Эльзой все чаще и чаще задумывавшийся о неотвратимости расплаты за неправедный образ жизни. Эта же мысль омрачала и Машенькино существование, отчего та взывала к небесам с аналогичной просьбой: «Никакой любви мне не надо!» Одним словом, то ли не по адресу обращались, то ли преумноженный страх обоих сработал, как магнит, но случилось то, что случилось. В Машенькиной жизни появился Он, высокий иногородний брюнет, с тремя детьми и женой с модельной внешностью. Звали брюнета Феликс.

– Какое красивое имя! – млела в его объятиях Маша и обещала хранить верность. Муж при этом в расчет не брался, потому что муж – это нечто вроде хронического насморка – ничем не выведешь. Да и не надо, потому что его Машенька тоже любит и жалеет. Оказывается, можно любить обоих, а она, дурочка, не верила.

– Не верила, пока не встретила тебя, – прижималась Маша к Феликсу и плакала от невыносимого счастья.

– Не плачь, – уговаривал ее иногородний брюнет и, будучи на редкость сентиментальным, еле сдерживался, чтобы тоже не разрыдаться. – Ты принесла в мою жизнь радость. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. Ты и дети.

– А Майя? – Машенька относилась к жене своего любовника с подчеркнутым уважением, называла ее по имени и была чистосердечно признательна той за то, что сберегла любимого для нее.

– А Майя не в счет, – мрачнел Феликс и спутанно объяснял: – Понимаешь, это данность. Со счетов не сбросишь. Я человек порядочный: семью не брошу. Но люблю-то я только тебя. Веришь?

Сначала в словах любовника Маша сомневалась, а через полгода головокружительных встреч на нейтральной территории вдруг произнесла то же самое: люблю, мол, и жизни ни с кем другим теперь для себя не вижу.

– Переезжай в Питер, – попросил ее Феликс и пообещал взять на полное содержание.

– Не могу, – разрыдалась Машенька. – У меня же здесь Ируська.

– С Ируськой переезжай, – настаивал тот, полагая, что где трое детей, там и четверо.

– Не сейчас, – сомневалась Маша. – Пусть хотя бы школу окончит, а там посмотрим…

Пока смотрели, ситуация снова изменилась. И встречи стали реже, не больше раза в квартал. И класс гостиниц понизился, так сказать, эконом-вариант – «квартиры почасово». И совместные планы отодвинулись куда-то в далекое будущее, когда мир, а вместе с ним и Россия, выйдет из тотального финансового кризиса.

«Это временно», – успокаивала себя Маша и вела с Феликсом длинные разговоры по сотовому трижды в день. Что поделаешь, привычка к постоянному общению оказалась столь прочной, что Машенька легко позволяла себе, невзирая на присутствие мужа с дочерью или гостей, удалиться в другую комнату, чтобы обсудить с «вип-клиентом» ряд не терпящих отлагательства вопросов. Хорошо, профессия оказалась подходящей – страховой агент, лицо «по требованию».

– По-моему, это неправильно, – как-то возмутилась Ируська и неодобрительно взглянула на раскрасневшуюся после продолжительного разговора мать. – Может быть, стоит предупредить клиентов, что вечер – это время, которое нормальные люди проводят в кругу семьи? Например, ужинают или общаются.

– Может, – ласково ответила дочери Машенька и не менее ласково добавила: – Только при условии, что кое-кто проведет это лето в компании с комарами и мухами на нашем огороде, а не на пляжах Родоса, как это было запланировано. Какая, Ируська, тебе разница, где отдыхать?

– Мама права, – тут же поддержал жену Рузов и укоризненно посмотрел на дочь: – Чем больше у твоей мамы сделок, тем выше процент, следовательно, ее зарплата. Не ответить на звонок нельзя, потому что бывают самые разные ситуации, в том числе и…

– Пожар, ДТП, внезапная смерть, несчастный случай, падение самолета на приусадебный участок… – затараторила Ирина.

– Да что угодно! – оборвал ее отец. – Не думай, пожалуйста, что эти звонки приносят твоей маме огромное удовольствие. И потом – работа есть работа. Поняла?

– Поняла, – ехидно улыбнулась Мише его дочь и язвительно произнесла: – Как не понять, папа?! Это сообщения о смерти, ДТП и фиг там знает о чем вместе с падающими самолетами заставляют твою жену хохотать так, как будто ей анекдоты рассказывают!

Рузовы переглянулись.

– Хватит переглядываться! – взвизгнула их дочь и, опрокинув стул, бросилась к себе в комнату.

– Переходный возраст, – пожала плечами Машенька и, улыбаясь, протянула мужу руку: – Спасибо тебе за поддержку.

– Тебе спасибо, – автоматически ответил жене Миша и, заслышав звонок своего сотового, встал из-за стола. – Пойду отвечу…

– Конечно, – отпустила его Маша, не заподозрив ничего странного в том, что муж спешно уединился в комнате для гостей.

Ей на самом деле было не до него. Она скучала по Феликсу и не переставая ломала голову, как бы устроить свидание. Но в ближайшее время никаких командировок не предвиделось, а это значило, что ей вновь придется довольствоваться звонками и перепиской, часть которой, особо фривольного характера, она хранила в сотовом для того, чтобы перечитывать перед сном.

Примерно тем же самым был занят и Миша, но в отличие от своей жены он осуществлял ревизию эсэмэс за пределами супружеской спальни: либо в бане, либо в туалете: опасался не справиться с нахлынувшими эмоциями и выдать себя с головой. Приходилось считаться. Причем не только с женой, но и с дочерью, ревностно поглядывающей через отцовское плечо на экран его телефона.

Помнится, именно в тот злополучный вечер, возмущенная материнской готовностью бросить все ради разговора с «клиентом», Ирина впервые заявила родителям:

– Вы какие-то ненормальные!

– Почему? – одновременно ответили Рузовы, не отрываясь от своих сотовых.

– Да потому что вы все время в телефонах. Вам что, не о чем поговорить?!

– Почему не о чем? – удивилась Машенька и, отложив телефон, спешно прильнула к мужу. – Нам с твоим папой всегда есть о чем поговорить. Так ведь, Миша?

– Так ведь, Машулька, – обнял жену Рузов и поднял левую руку, показывая дочери, что готов и ее принять под свое крыло.

– Спокойной ночи, – отказалась примкнуть к родителям Ирина и снова скрылась за дверью в свою комнату.

Первой на поклон к дочери отправилась Маша, нацепив на лицо выражение полного смирения.

– Скажи мне, – Машенька попыталась придать голосу самую проникновенную интонацию, – у тебя что-то случилось?

– Нет. – Девочка явно не была настроена на разговор с матерью.

– Тогда почему я тебя так раздражаю?

– Потому что ты эгоистка! – прямо ответила Ирина и с вызовом уставилась на мать.

– И в чем же это, по-твоему, проявляется? – Маша была воплощением доброжелательности и спокойствия.

– Тебе совершенно нет никакого дела до нас с отцом, – упрекнула мать Ирина и приготовилась к ответному удару.

– Это неправда. – Маша не приняла вызов.

– Это правда! – Ирина распалилась и набросилась на мать с обвинениями: – Ты ничем не интересуешься. Только и делаешь, что болтаешь по телефону. Неужели тебе столько платят, что ты готова работать круглосуточно?! Да я никогда в жизни не поверю! А еще кто-то говорит, что он нас любит.

– А я и не отказываюсь от своих слов…

– Да ты посмотри, что происходит с твоим мужем!