Земная жена на экспорт - Ольга Шах

уверена, даже Толику ничего не говорила. Но умела так показательно вздохнуть, заворачивая в теплый платок кастрюльку с котлетами и пюре для нас, что и слов не надо было, но она их все равно говорила:

-Вот, горяченькое, дома поужинайте, а утром с собой возьмёшь перекусить, а то Наташеньке некогда, у нее столько дел!!

Ну, и все в этом же духе. Со стороны казалось, что заботливая свекровь переживает, что невестка слишком загружена работой. Не забывала она напомнить и о моем сиротстве.

Закончив учебу, я устроилась на комбинат в отдел экономического прогнозирования и контроля. Это позволило мне отказаться от всех подработок, и выплата ипотеки пошла быстрее, с опережением графика, даже автомобиль купили, не залезая в банковский кредит. Правда, тут тетя Катя, вздыхая, залезла в нашу кубышку, куда мы долгое время складывали мою пенсию по потере кормильца и вообще, все сэкономленные средства. И мы сумели купить приличный автомобиль. И вот, свершилось! Полгода мы отказывали себе во всем, но сумели закрыть ипотечный кредит! Ура, квартира теперь наша!

Тут Толику предложили повышение по службе - его перевели в управление комбината небольшим начальником. Хорошо, что только сейчас, потому что зарплата у начальника стала меньше, чем у инженера на производстве. Я начала заговаривать о детях, но он отмалчивался, потом сказал, что не готов. Я тревожилась, года идут, я моложе не буду. Но Толик становился все раздражительнее.

И вот, в прошлом декабре все экономико-бухгалтерские службы, все в мыле, готовились к годовым отчётам, и главный предупредил, что работать будем допоздна, а потом дежурный автобус будет нас развозить по домам. И действительно, несколько дней так и было. Но сегодня бухгалтерия днём завела какую-то аццкую прогу, и компы в локальной сети зависли намертво. Сисадмины до семи вечера, яростно матерясь, фиксили багу, но потом объявили, что до утра работы нам не будет, и мы можем валить на фиг отсюда и не ныть над душой. Мы и припустили по домам. Я ещё зашла в супермаркет возле дома, купила на ужин стейки и пакет мандарин. Их запах напомнил мне, что скоро Новый год.

Войдя в полутемную прихожую, не успев включить свет и раздеться, я услышала, что стонет Толик. Сказать, что я испугалась - ничего не сказать. В голове мгновенно промелькнули множество версий - от нападения квартирных воров до инфаркта, инсульта, прободной язвы желудка, возможно, все это вместе. И я, как была, в пуховике, шапке, сапогах, прижимая к груди зачем-то дурацкий пакет из магазина рванула в спальню, стоны раздавались оттуда. Толику плохо!

Глава 2

Как же я ошибалась - Толику плохо не было, ему было хорошо. Приглушённый свет, на прикроватной тумбочке небольшой поднос с бутылкой коньяка, две рюмки, шкурки мандарин, обёртка с половиной плитки хорошего шоколада. Взгляд выхватывал мелкие, незначительные детали, страшась посмотреть на кровать. Наконец, я насмелилась и взглянула.

А там сцена из Ревизора! Абсолютно голый Толик, судорожно натягивающий на себя простынь (чего я там не видела?), и не менее голая Маринка, секретарша одного из замов генерального директора комбината. Она пыталась прикрыться сжатыми кулачками у своей груди. По ковру на полу было разбросано бельишко вперемешку с трусами и носками моего гражданского мужа. Спешили, однако. Неожиданно на меня напал смех. Вероятно, это была какая-то нервная реакция, но я, плюхнувшись на банкетку у стены, по-прежнему со злополучным пакетом, хохотала.

Все было как в плохой провинциальной постановке какой-то комедии. Парочка сумела встать с кровати, Маринка нашла свое бельишко и, боком продвигаясь к двери из спальни мимо меня, быстренько выбежала отсюда. Толик, что-то бурча, натягивал брюки, не попадая ногой в штанину, и злясь ещё больше из-за этого. Приметив чуть подальше, у окна, валяющиеся теплые колготы, прекратив смеяться, устало сказала мужу:

-Отдай даме, а то жопу обморозит, холодно на улице!

Метнув на меня нечитаемый взгляд, он схватил эту одёжку и выскочил следом за дамой сердца. Да, я намеренно сказала грубо, так мне казалось, что я смогу приглушить ту острую боль, что раскаленной иглой вонзилась в сердце. Больно было даже дышать. Я так и сидела, не раздеваясь, не шевелясь, смотря в одну точку. Казалось, что из меня, как из надувной игрушки, внезапно исчезли все силы. Хлопнула дверь в прихожей и через пару минут в спальне появился Толик. Он что-то говорил, размахивал руками, обвинял почему-то меня, рассказывал про полигамию. Я не хотела его слышать и не слышала, просто сидела. Наконец, выдохшись, Толик остановился передо мной и совершенно спокойным голосом сказал:

-Ну, теперь ты понимаешь, что будет лучше тебе уйти из этого дома?

Я, в каком-то оглушении, тупо спросила:

-Почему мне?

-Потому что это моя квартира! И все документы на мое имя оформлены! Это я платил ипотеку!

Ага, а я, получается, просто мимо проходила. И вообще, я здесь никто и зовут меня никак. И не поспоришь, все именно так по документам. Я тяжело поднялась с банкетки, не помню что именно покидала в чемодан, Толик был весьма галантен, в большую спортивную сумку тоже что-то укладывал, даже вызвал мне такси и погрузил вещи. Так, с пакетом мандаринов и с вещами я вернулась к тете Кате.

Болела я долго, больше месяца. Тетя Катя, используя всех своих знакомых, сумела организовать мне больничный. Приходил и в самом деле наш участковый терапевт, долго выслушивала мое сердце, качала головой, выписала кучу лекарств. Я их безропотно глотала и вновь ложилась, поворачиваясь лицом к стене. Потом ещё отпуск оформили. К весне я более-менее выздоровела и вышла на работу. С Толиком за этот год виделась всего два раза, и то, завидев его в коридоре, сворачивала в первую попавшуюся дверь.

Так мы и продолжили жить вдвоем с тетей Катей.

При мысли о тете Кате потеплело на душе, и я прибавила шаг, торопясь попасть домой, в знакомый уют, к человеку, который всегда был и будет на моей стороне, который выслушает, утешит, даст совет, покажет выход из сложной ситуации, словом, к моей тете Кате.

Я её знаю всю свою сознательную жизнь, то есть, с трёх лет. Она младшая папина сестра. Когда мне было три года, авария на установке, вырабатывающей гептил, унесла жизнь моих родителей. В те годы на нашем комбинате было несколько закрытых, режимных предприятий, так называемых, почтовых ящиков. Мои родители работали на таком, которое производило высококипящее ракетное топливо, одним из компонентов которого и был тот самый гептил. Мне было три года, тете Кате -