Правила мести - Кристофер Райх

Улыбка тут же исчезла с лица Рассела: факты выстроились в четком порядке в его остром как бритва уме.

— Как, черт возьми, вы сюда попали?

Не успел он закончить фразу, как злоумышленник по кличке Альфа опустил ему на голову бутылку водки в ледяном панцире. Рассел рухнул на четвереньки, связка ключей скользнула на пол. Удар ошеломил его, но не лишил сознания. Позвать на помощь он не успел: агент оседлал его, одной рукой схватил за челюсть, другой — за волосы и с силой дернул голову влево.

Шея Рассела хрустнула, как гнилая ветка, и он мягко повалился на пол.

У нее едва хватило сил волоком оттащить тело к балкону. Перекинув руки убитого через балконное ограждение, она схватила его за ноги, приподняла тело и, подержав мгновение на весу, перевалила через перила.

У женщины не оставалось времени, чтобы взглянуть, как лорд Роберт Тэвисток Рассел ударится о гранитные ступеньки тридцатью пятью метрами ниже.

2

Самолет Кенийских авиалиний, вылетевший рейсом 99 из столицы Кении — Найроби, коснулся земли в лондонском аэропорту Хитроу в 6.11 по британскому летнему времени. В полетный лист аэробуса А340 было занесено двести восемьдесят пассажиров и шестнадцать членов экипажа. На самом деле людей на борту самолета было намного больше трехсот, поскольку не менее десятка малышей пристроились на коленях у своих мам, а кучка сверхлимитных пассажиров заняла откидные сиденья, предназначенные для стюардесс.

Сидя в сорок третьем ряду, Джонатан Рэнсом посмотрел на часы и беспокойно заерзал. Время полета составило ровно девять часов, на полчаса меньше, чем по расписанию. Большинство пассажиров были рады раннему прибытию, означавшему, что они избежали утреннего часа пик и могут раньше начать осмотр городских достопримечательностей. Но Джонатан не принадлежал к их числу. Всю неделю вылеты из международного аэропорта Джомо Кеньятта сильно задерживались из-за непрекращающейся забастовки местных авиадиспетчеров. Днем раньше самолет этого рейса прибыл в Лондон с шестичасовым опозданием, а еще днем ранее он и вовсе был отменен. Нынешний же рейс совершил посадку не просто вовремя, но даже раньше, чем полагалось по расписанию. Джонатан не знал, везение это или что-то совсем другое. Но об этом он не хотел задумываться.

Мне не следовало приезжать, говорил он себе. Я был в безопасности, и надо было вести себя разумно и не высовываться.

Однако Джонатан никогда не уклонялся от ответственности, не собирался он этого делать и теперь. Кроме того, в глубине души он понимал: если им понадобится разыскать его, на земном шаре не найдется ни одного укромного уголка, где ему удалось бы спрятаться.

Джонатан Рэнсом был одет в джинсы, хлопчатобумажную рубашку и ботинки, какие носят в пустыне. Довольно высокий, поджарый, в хорошей форме, на лице — сильный загар от многомесячной работы под экваториальным солнцем. От солнца же — растрескавшиеся губы и розовые веснушки на носу. Начавшие седеть волосы по-армейски коротко острижены. На лице выделялись темные глаза и крепкий нос красивой формы. С двухдневной щетиной на лице, он мог сойти за итальянца или грека. Более смелое предположение — уроженец Южной Америки или Европы. Но все эти догадки были неверны. Он был американец, родился в Аннаполисе, штат Мэриленд, тридцать восемь лет назад в родовитой семье южан. Даже сейчас, в тесном самолетном кресле, он, казалось, главенствовал над окружающими.

Чтобы успокоить нервы, Джонатан стал собирать разнообразные журналы, статьи и обзоры, которые привез для подготовки к медицинскому конгрессу, — сложил в стопку и сунул в сумку. Большинство из них имели заглавия вроде «Диагностика и предотвращение тропических инфекций», «Гепатит С в Африке к югу Сахары: клиническое исследование» и были написаны выдающимися медиками из прославленных университетов. Последняя статья, отпечатанная на обычном принтере, была озаглавлена «Лечение детских болезней, вызванных паразитами». Под заголовком стояло его собственное имя: «доктор Джонатан Рэнсом, „Врачи без границ“». Вместо названия медицинского учреждения он указал свое нынешнее место работы: лагерь для беженцев № 18 под патронажем ООН, озеро Туркана, Кения.

Уже восемь лет Джонатан работал в гуманитарной организации «Врачи без границ», оказывающей медицинскую помощь в кризисных регионах. Его врачебное искусство было востребовано в Либерии и Дарфуре, Косове и Ираке, в десятке других мест. Последние полгода он служил главным врачом в лагере близ озера Туркана, на границе Кении и Эфиопии. Нынешняя численность лагерного населения достигала ста тысяч человек. Большинство прибыло сюда с полуострова Африканский Рог, из Сомали и Эфиопии — семьи, изгнанные из родных мест, опустошенных войной. Будучи одним из всего лишь шести врачей в лагере и единственным профессиональным хирургом, он брался лечить все — от сломанных лодыжек до огнестрельных ран. Но в этом году он увенчал себя славой и в другой сфере: сто сорок раз принимал роды и не потерял ни одного новорожденного.

Помимо этого, он стал своего рода экспертом по болезням, вызываемым паразитами. Поскольку мировое сообщество все больше внимания уделяет проблемам бедности и болезней в развивающихся странах, внезапно вошли в моду врачи, имеющие опыт работы «на передовой». В начале весны они получили приглашение от Международной терапевтической ассоциации выступить на эту тему с докладом на ежегодном конгрессе. Джонатан не любил публичные выступления, но приглашение принял. Тема доклада стоила того, чтобы привлечь к ней более широкое внимание, да и возможность обратиться к такой влиятельной аудитории предоставлялась не очень часто. Он просто не имел права уклониться. Международная терапевтическая ассоциация оплатила проезд, заказав ему билет на самолет и зарезервировав номер в гостинице. По крайней мере несколько ночей он сможет поспать в нормальной постели с чистыми простынями и твердым матрасом. Он улыбнулся. Перспектива казалась заманчивой.

Но именно в этот момент Джонатан увидел полицейский эскорт и почувствовал, что у него перехватило дыхание — сердце ёкнуло, и все тело, от шеи до кончиков пальцев, словно разбил паралич.

Два сине-белых «ровера» Управления британских аэропортов ехали вдоль самолета с включенными мигалками. Через короткое время к ним присоединились еще два автомобиля. Джонатан вжался в сиденье: он увидел достаточно.

Эмма, беззвучно произнес он, хотя ему хотелось кричать. Они пришли за мной.

— Они станут наблюдать за тобой, но ты их не увидишь. Если они будут работать профессионально, ты вообще ничего не заметишь. Но не сомневайся — они всегда рядом. Не теряй бдительности. Никогда.

Эмма Рэнсом смотрела через стол на Джонатана. Ее взъерошенные темно-рыжие волосы падали на плечи, отблески пламени камина вспыхивали в зеленовато-карих глазах. На ней был шерстяной джемпер кремового цвета. Левая рука на перевязи, чтобы лишить подвижности плечо и дать возможность зажить огнестрельной ране.

Это было в конце февраля, за пять месяцев до поездки Джонатана в Лондон. Уже три дня они сидели, как в норе, в альпинистской хижине высоко на горном склоне над деревушкой Грименц в швейцарском кантоне Вале. Хижина эта служила для Эммы «кроличьей норкой» — укрытием на время, когда обстановка чересчур накалялась.

— Кто это «они»? — спросил Джонатан.

— «Дивизия». У них повсюду свои люди. Врач, с которым ты работал какое-то время, или просто случайный визитер. Инспектор ООН или важная шишка из Всемирной организации здравоохранения. Сам знаешь. Люди вроде меня.

«Дивизией» называлось секретное агентство под эгидой Министерства обороны США — прежнее место службы Эммы. «Дивизия» проводила самые темные из всех возможных операций. Тайные, всеми отрицаемые и, главное, неподконтрольные конгрессу. Само агентство не занималось сбором разведывательной информации. Члены этой организации не были шпионами, скорее — оперативными работниками, внедренными в зарубежные страны для достижения целей, признанных важными для безопасности или интересов США в мире. Цели могли быть разными, например манипуляция политическим процессом путем шантажа, вымогательства, подтасовки результатов выборов, срыва имеющих геополитическую важность назначений на должность или еще проще — физическое устранение влиятельного лица.

Все оперативники «Дивизии» работали под серьезным прикрытием и под чужими именами. Все они имели паспорта других государств. Короткие операции длились до полугода, более сложные могли продолжаться два года и более. До отправки агента за границу создавалась тщательнейшим образом документированная легенда. В случае поимки или разоблачения оперативника Соединенные Штаты отрицали всякую связь с ним и не предпринимали никаких усилий для его освобождения.