Леди Арт - Дарья Кей

золотая клетка, в которой блестит и лоснится всё — от светлых обоев с вычурными завитушками до последней короткой ворсинки на таком же светлом ковре. Когда Анна впервые очутилась в этой комнате, ей показалось, что это Филипп так изощрённо над ней издевается, но тот, поражённо осмотрев убранство, сжал губы, мотнул головой и, не глядя на Анну, сказал: «Это выбирал не я». Она закатила глаза: кто бы номер ни выбирал, он точно не представлял, для кого это делает.

Не представлял этот человек и на что обрекает тоненькую светловолосую девушку с милейшей натянутой улыбкой, лисьим личиком и железным терпением. Её звали Альен, и она провела в высшем обществе полжизни: её учили быть компаньонкой леди, фрейлиной. Когда ей представилась возможность стать помощницей для невесты принца, Альен была на седьмом небе от счастья. Но, увидев кожаную куртку и поношенные ботинки новой «госпожи», она едва не лишилась дара речи. Это было совсем не тем, чего она ждала.

Всё стало хуже, когда Альен поняла, что Анна отыгрывается на ней за своё некомфортное положение. Она с упоением рассказывала про охоту и убийства и следила за тем, как искажается лицо служанки. Сначала непонимание. Затем — испуг. Отвращение. В итоге Альен подрывалась и, изо всех сил стараясь быть вежливой, просила позволить ей уйти.

«Да пожалуйста», — посмеивалась Анна, и Альен уходила, чтобы потом долго обиженно причитать, как жестока порой с ней бывает судьба. А ведь ей ещё предстояло научить Анну основам этикета! К счастью обеих, долго эти «уроки» не длились и проходили чаще всего по одной схеме. Альен приходила, показывала или рассказывала что-то важное, что не хотело укладываться у Анны в голове, раздражалась, обижалась на неуместные шутки, и не менее раздражённая Анна прогоняла её с глаз долой.

В остальное время они не виделись. Анна служанку не звала, и та приходила пару раз в день, приносила еду, одежду и интересовалась — исключительно из вежливости — не нужно ли госпоже что-нибудь. Помочь расчесать волосы? Набрать ванну? На быстром «нет» их разговоры обычно заканчивались, но сегодняшний день был особенным: Анну должны были представить Керреллам.

Анна ждала этого с замиранием сердца, молясь о том, чтобы всё прошло гладко. Впервые сказанное месяц назад «да» показало себя во всей красе, зависнув над ней как пугающая неизбежность, и она должна была вот-вот обрушиться.

Анна сидела на подоконнике и острым лезвием ножа Орела оставляла зарубы на оконной раме. Она делала это бездумно, глядя на улицу, где богатые кареты без лошадей стучали колёсами по каменной мостовой. Люди мелькали под окнами, не замечая скользящего по ним тяжёлого взгляда. Лишь один вдруг остановился на другой стороне дороги, посмотрел по сторонам и случайно встретился с Анной взглядом. Его губы изогнулись в улыбку, и он поднял руку в знак приветствия. Анна раздражённо отвернулась и размашисто резанула ножом по откосу.

Она никого сейчас не хотела видеть, даже каких-то прохожих. И особенно не хотела она видеть Альен! Та суетилась вокруг с раннего утра. Заставила Анну вымыться, обработала её длинные волнистые волосы цветочными маслами, едва не выпрямив их; выщипала ей брови, выкрасила ногти фиалковым лаком, и сделала бы чёрт знает что ещё! Сколько же хитрости и изобретательности понадобилось Анне, чтобы наконец выпроводить Альен! Теперь дверь загораживал тяжёлый комод…

Анна снова бросила в окно хмурый взгляд, совсем вовремя, чтобы увидеть, как у крыльца отеля остановилась карета. Два стражника встали по обе стороны от неё, не давая случайным прохожим приблизиться. Из кареты вышел Филипп и, коротко поприветствовав управляющего, взбежал по ступенькам.

С обречённым вздохом Анна прикрыла глаза и взмахом руки отодвинула от двери комод. Он прогремел по полу, словно хотел призвать всех постояльцев, а не только ту, что дождаться не могла, когда её наконец пустят.

Раз. Два. Три.

Дверь комнаты распахнулась, и в неё влетела перепуганная Альен.

— Наконец-то! Вы вообще понимаете, что сделали? — срывающимся голосом выкрикнула она. — Вы же совсем не готовы!.. Ну что вы сидите! У нас максимум пара минут, чтобы…

Дверь открылась во второй раз, и Альен охнула. Лицо её сделалось виноватым, и с неподдельным испугом она повернулась.

— Ваше высочество… — пролепетала она, склоняясь перед Филиппом.

Тот взглянул на Альен иронично и с некоторым сочувствем.

— Это ты её так запугала? — спросил он у Анны.

Она удивлённо подняла брови и слезла с подоконника, пряча нож под подушку, хотя Филипп уже заметил и его, и множество рубцов на мебели.

— Вроде бы я ей даже не угрожала, хотя она та ещё заноза.

Филипп улыбнулся. Альен, округлив глаза, уставилась в пол, не смея ничего сказать. А Анна вдруг взглянула на руки Филиппа… Он держал свёрток фиолетовой упаковочной бумаги, перевязанный серебристой ленточкой, и сердце Анны рухнуло.

— Что это? — Её голос стал похож на шипение, плечи напряглись.

Свёрток, сверкающий и тугой, походил на энергобомбу. Дёрнешь за ленточку — и взорвётся.

— Платье, — пожал плечами Филипп и кивнул на всё ещё стоящую на месте служанку. — Она поможет тебе с ним разобраться.

Альен встрепенулась, поспешила забрать свёрток из рук Филиппа и осторожно положила его на тахту в изножье кровати. Анна покачала головой, глядя на переливающуюся перламутром бумагу, а потом перевела взгляд на Филиппа.

— Это всё так обязательно? — вздохнула она.

Он улыбнулся ей виновато и попросил Альен выйти, а потом подошёл к Анне. Она положила руки ему на плечи.

— Почему мы не можем оставить всё так, как есть? То, чего ты хочешь, неестественно.

С момента, как Анна согласилась, между ними словно выросла стена. Выросла прямо на месте пропасти, разделявшей их раньше, и сделала напряжение ещё сильнее. Казалось, стоит ей рухнуть — и она погребёт их под обломками, и ничего никогда не будет спокойно и правильно.

— Мы уже обо всём договорились, — настойчиво сказал Филипп, хмурясь. — И мы не можем больше тянуть. Нас ждут сегодня.

Он провёл рукой по длинным спутанным волосам Анны. Розовые пряди выделялись, яркие, как молнии. Они должны были выглядеть вызывающе в любой причёске, и Филиппу было интересно, как служанка с ними справится и как потом отреагируют его родители и брат.

— Но у нас ведь есть минут десять? — вдруг спросила Анна и сжала плечо Филиппа сильнее.

Они недолго смотрели друг другу в глаза, а потом Филипп усмехнулся.

— Для тебя — сколько угодно.

* * *

— Я буду ждать тебя внизу через полчаса, — сказал Филипп, поправляя рубашку перед зеркалом, накинул плащ и обернулся на прощание.

— Иди уже! — воскликнула