Оборотень на щите (СИ) - Федорова Екатерина Владимировна "Екатерина Федорова-Павина"

Локки улыбнулся. Пояснил:

— Конунг всех асов когда-то жил в Мидгарде. В те времена он был простым человеком. Об этом даже в сагах говорится. И там, находясь в своем первом, истинном обличье, Один наделал кучу детей. Правда, Всеотец не любит вспоминать о детках, брошенных в Мидгарде. Щенки Одина, в свою очередь, завели детей, внуков, правнуков… и все они от рождения владели даром предка, который Один получил, обитая в своем первом теле. Твоя жена — из потомков Одина. Однако Мидгард далек от Асгарда с его силой. В Мидгарде дар твоей жены был слаб, и мало на что способен. Зато здесь, в Утгарде, который близок к Асгарду, рунный дар проявился в полную силу.

— Еще и это, — проворчал Ульф.

Света, уже сидевшая на чурбаке, обернулась к нему. Подумала зачарованно и измученно — с ума сойти. Выходит, она потомок главного из здешних богов. Прямо день открытий какой-то. Локки пришел, о великом предке рассказал…

Ульф посмотрел на нее изучающе, словно увидел впервые. Заметил:

— Но этот дар можно отдать.

— Да, — согласился Локки. — Если твоя жена возьмется за руну Чаши, и передаст ее кому-то, не испытывая страха, по доброй воле, да еще сама попросит принять дар — он уйдет. Сам Один именно так получил эту силу. Но в уплату лишился глаза, и девять дней провисел повешенным. С петлей на шее, с копьем в глазнице. Не будь у него тогда капли магии, полученной от ванов, не выдержал бы. Надеюсь, ты приглядишь за своей женой. Ее дар нельзя отдавать в чужие руки. А если у вас родится маленький оборотень…

Локки снова улыбнулся, по-лисьи выпятив длинный подбородок. Насмешливо добавил:

— У твоего щенка тоже может быть дар. Но ему понадобится мать, способная его защитить. Если, конечно, ты не собираешься заделывать своей бабе волчат, чтобы кто-то мог получить их силу.

Ульф оскалился. Рыкнул:

— Ее дети унаследуют Одинов дар?

— Этого я не знаю, — легко ответил Локки. — Ведь в них будет и моя кровь. Но сейчас нам не до этого. Хальстейн, средний сын Олафа, уплыл на юг с торговым караваном. Ярлы, собравшиеся в Нордмарке, уже отправили за ним драккар. Торгаши путешествуют медленно, ночуют на берегу — а драккар морской стражи пойдет без остановок. И дней через десять Хальстейн вернется в Нордмарк. После этого все начнется сначала. И в Утгарде снова может появиться гость из Мидгарда. Очередной потомок Одина…

— Однако Ауг мертва, — перебил его Ульф.

Локки быстро возразил:

— Она не последняя колдунья в Эрхейме.

Ульф нахмурился. Поинтересовался:

— Как она перетаскивала людей из другого мира? Я следил за старухой той ночью, когда она добыла для меня Свейту. Но ничего не заметил. Никакого колдовства или чар…

— Вспомни, что делала Ауг, — добродушно предложил Локки.

— Да ничего, — буркнул Ульф. — Поела и села прясть.

Локки кивнул.

— Именно. Она пряла, Ульф. Асы передали старухе веретено одной из норн, Скульд. Посланец асов научил Ауг, что с ним делать. Правда, он скрыл от нее, что будет потом. А колдунья с этим веретеном спряла новые нити судьбы — сначала для Хильдегард, затем для двух мужиков… и следом для тебя, Ульф. Руна Гьиоф, которую ты сжимал в кулаке, привела из Мидгарда девку с рунным даром. Она подходила тебе по возрасту, да еще коснулась нужной руны. И нить с веретена связала вас двоих, вытянувшись между вами мостом… и все сошлось. Сходилось четырежды, если считать вместе с твоей женой.

— А что случилось с теми, кто попал сюда до меня? — спросила Света по-русски.

Сзади неслышно подошел Ульф. Встал рядом, и она плечом ощутила прикосновение его бедра.

— У них забрали дар, — объявил Локки на местном наречии. — Но перед этим старого конунга Олафа навестил все тот же посланец асов. И предложил обменять жизни людей на место в Асгарде. Конунг Олаф отказался. Зато его сын, Торгейр, согласился. Однако обставил все так, чтобы его не заподозрили. Когда конунга убили, Торгейр был в плавании. Никто не стал бы винить его в смерти отца. А чтобы ярлы не сомневались, виновным назначили младшего сына, Гудбранда. Это подстроила Хильдегард, добывшая сразу три рунных дара.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Локки смолк, Света торопливо напомнила:

— А где сейчас люди с Земли?

— Их продали, как рабов, — уронил Локки. — Сразу, как только они отдали свой дар. Те, кто приходил за ними к Ауг, предпочли истинной судьбе лучшую. Хильдегард была первой. Она получила парня из Мидгарда и опустошила его. Потом отправила к Ауг двух воинов своего отца. Те привели полученных девок к ней, забрали серебро, которое обещала дочь ярла, развернулись и ушли. Думаю, Хильдегард мечтала усесться рядом с бабами из Асгарда, как равная. Вот и нахапала побольше силы.

— А ты за этим приглядывал, — бросил Ульф.

— Нет. Я не сразу обо всем узнал. — Во взгляде Локки мелькнуло сожаление. Неприкрытое, удивительно искреннее. — Но это я открыл колдунье Ауг, какая страшная участь ждет людей. Я научил ее, как обмануть Хильдегард. Велел растеребить нити судьбы, спряденные раньше, и подмешать чужие волоконца в шерсть на прялке. После этого новые посланцы Хильдегард ушли ни с чем. А затем я попросил колдунью о помощи. И подтолкнул одного из волков, загрустившего без бабы. Он уже начал звереть без женского тела, и к колдунье побежал с радостью.

Света уставилась на костерок, догоравший в очаге. Слова Локки прозвучали грязно. Все случилось потому, что Ульфу надо было с кем-то переспать…

Рука Ульфа сжала Светино плечо — не больно, но чувствительно. И это ее отрезвило.

Я тоже пошла к Ирун Азизе ради мужчины, мелькнуло у Светы. Если убрать романтический флер и оставить голую правду.

Ульф, по крайней мере, давно был один. А она только что рассталась с Антоном. И сразу кинулась искать нового жениха…

— В память о Сигюн, — как-то непонятно сказал Локки.

Затем прищурился. Ярко-голубые глаза почти спрятались под веками.

— Я решил посмотреть, что из этого выйдет. Моя кровь и кровь Одина. Оборотень, всегда готовый перекинуться в зверя — и девка из мира, где моего потомка даже в человеческом облике посчитали бы дикарем. Необразованным дурнем.

У Светы по щекам плеснуло румянцем.

Но я никогда так не считала, со стыдом решила она. Хотя Ульф иногда бывал до жути прост…

— И у меня все вышло, — объявил Локки. — Посланцам Хильдегард колдунья соврала, что во всем огромном Мидгарде не нашлось подходящей для них девки. Такой, чтобы и дар имела, и коснулась руны в ту самую ночь, когда прялась нить. А оборотень получил невесту. Оставлять веретено у колдуньи и дальше было опасно. Поэтому я послал за ним инеистого. Но Ауг начала упираться, а йотун не сдержался. В итоге колдунья погибла. Само веретено обернулось золой, когда его коснулась лапа инеистого. Жаль, но такие вещи нельзя отобрать. Их можно лишь отдать по доброй воле.

— Чего ты хочешь? — резко спросил Ульф.

Локки усмехнулся.

— Я хочу остановить надвигающуюся бурю. У норн еще остались два веретена, и здесь могут появиться новые потомки Одина. Или народятся дети у тех, кто попал в этот мир из Мидгарда. Но выход есть. Стань конунгом, Ульф. И пусть города украсят щиты, на которые ступила твоя нога. Не сможешь — тогда я приведу в Эрхейм йотунов, инеистых и огненных. Иначе боги все-таки построят свой Биврест.

— Твои йотуны смогут остановить асов? — бросил Ульф.

Локки пожал плечами.

— Нет. Но они перебьют столько народу, сколько смогут. И богам уже не хватит сил для Бивреста. Мне пора уходить, Ульф. Я и так засиделся в твоем мире. А это опасно не только для меня.

Он встал с пня. Обронил:

— Стань конунгом, Ульф. Или наблюдай, как умирают люди Эрхейма. Выбор за тобой. Прощай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В следующий миг по глазам Светы резанула вспышка белого сияния. Она зажмурилась…

А когда открыла глаза, Ульф уже шагнул в сторону. Сказал буднично:

— Пойду помою миску. Ты ведь не будешь есть с посудины, что валялась на земле?

Он вышел, а Света, помедлив, встала. Качнулась, сделав шаг. Хотелось есть, по телу плыла слабость…