Лучшая пара на свете - Диана Гамильтон

Над Лондоном нависли густые темные тучи, дул холодный ветер, но лицо Элли горело от стыда, тело била легкая дрожь, и ей с трудом удавалось сдерживать слезы. Несколько минут она простояла перед домом, не находя в себе сил войти в него.

Немного успокоившись, Элли поплелась к подъезду. В лифте ей показалось, что она совладала с нервами, но перед дверью в квартиру вновь почувствовала, что находится на грани истерики. Руки дрожали. Слезы катились по лицу. Пришлось провозиться около двух минут, прежде чем она сумела попасть ключом в замочную скважину и открыть дверь.

Поделом ей! Как можно было солгать адвокату!

Неверными шагами войдя в свою маленькую, обставленную только самыми необходимыми вещами гостиную, она приказала себе успокоиться, и как можно скорее. У нее еще оставалось время, пусть и совсем немного, чтобы спастись от позора, но для этого ей нужно было прежде всего собрать волю в кулак и на холодную голову обдумать создавшееся положение, а значит, и попытаться найти возможные пути выхода из пего. Нельзя терять ни минуты!

Скинув туфли на высоких каблуках, сняв дорогой, классического покроя костюм и натянув старые голубые джинсы и поношенную майку, она босиком бросилась в ванную комнату, на бегу распустив золотые волосы, уложенные для встречи с адвокатом в прихотливую прическу.

Наконец-то она снова чувствует себя нормальным человеком, а не безмозглой куклой в руках модельеров и фотографов!

Чтобы закончить превращение из супермодели в саму себя, в ванной Элли сразу же принялась смывать макияж. Руки уже не дрожали, лицо не горело. Можно было спокойно обдумать ситуацию.

Молодая женщина вспомнила, как ее заинтриговало предложение адвоката ее дяди встретиться с ним. С каким нетерпением она ожидала этой встречи.

«Может быть… он упомянул тебя в завещании, дорогая моя? — предположила ее мать Лаура. Она уже несколько лет не называла брата покойного мужа по имени. Элли показалось, что мать была уже готова произнести — Фейбиан, но в последний момент все-таки передумала. — Что, если перед смертью он понял, что был не прав». Но слова матери прозвучали неубедительно.

— Ну конечно, бывает, что и коровы летают! — ответила Элли матери, взглянув в ее темно-синие, как и у нее самой, глаза. — Зная дядю, могу предположить, что он оставил мне в наследство лопату, чтобы я выкопала для себя могилку!

Непрекращающаяся в последнее время депрессия матери начала по-настоящему беспокоить Элли, да и кочевая жизнь ей порядком надоела, вот почему она почти не задумываясь приняла предложение погостить летом в Шрусбери, где мать жила со своей сестрой Фран, однако любопытство заставило ее прервать отпуск и на несколько дней вернуться в Лондон. Разумеется, она постаралась выжать максимум из этой неожиданной поездки: не только встретилась с адвокатом дяди, но и обсудила за ужином важные дела со своим агентом, а заодно и прибралась в квартире.

Хотя мать и не одобрила решения Элли отправиться на встречу с адвокатом, она тем не менее проводила ее до вокзала и пожелала счастливого пути. Все-таки интересно узнать, что деверь оставил дочери.

Чуть ли не всю дорогу в Лондон Элли размышляла о своем финансовом положении. Год назад, когда она уже была готова бросить карьеру манекенщицы, так как не видела никаких перспектив для себя в этом тяжелом и жестоком бизнесе, случай сделал ее одной из самых высокооплачиваемых и востребованных супермоделей. С того счастливого дня она непрерывно работала и по мере возможности откладывала деньги. И совсем недавно набрала наконец достаточную сумму, чтобы осчастливить мать и тетю, купив им участок в деревне. Оставалось лишь найти подходящий дом. У Элли имелся целый список требований к нему. Главное, он должен находиться недалеко от города, где работает Фран. А кроме того, вокруг него обязательно должен быть огромный сад, Элли давно уже подметила у матери любовь к растениям. Раньше, когда они жили в Стадли, она могла часами копошиться в саду, ухаживать за цветами, любоваться ими. Элли была уверена, что ее мать не может быть счастлива в городе: ей нужны открытые просторы и близость к природе.

Теперь, в свои двадцать два года, Элли зарабатывала достаточно, чтобы помочь матери, причем суммы ее контрактов постоянно росли. Еще немного — и она сможет предложить матери такое содержание, чтобы той не приходилось самой заниматься грязной работой по дому. Эллн хотелось видеть мать счастливой, занимающейся только тем, что ей приятно и интересно. Самое трудное — убедить ее взять деньги! Для этого потребуется некоторое время.

Ей никак не удавалось найти подходящий момент для серьезного разговора. Только в ночь перед отъездом в Лондон на встречу с дядиным адвокатом, когда Фран отправилась спать, Элли решилась поговорить с Лаурой о своем предложении.

— Я категорически против того, чтобы ты тратила на меня деньги, моя дорогая. Это очень трогательно с твоей стороны, что ты так заботишься обо мне, но я не желаю от тебя никакой помощи. Ты молодая, красивая, тебе нужно соответствующим образом одеваться, тебе нужна семья, дом, а там еще, надеюсь, пойдут дети…

По щекам Лауры потекли слезы, но Элли продолжала настаивать:

— Это вовсе не будет тратой денег, мама! Известно же, что покупка недвижимого имущества — наилучшее вложение денег. Если ты откажешься, что мне с ними делать? На что тратить?

Элли не кривила душой: ей требовались средства лишь на оплату небольшой лондонской квартиры и на покупку дорогой одежды для выхода в свет. В остальном она тратила чрезвычайно мало. В отличие от большинства ее коллег по модельному бизнесу ей не требовались роскошные машины или пышные украшения для демонстрации своего звездного статуса. Она редко появлялась в шикарных ресторанах и предпочитала отдыхать у мамы и Фран, а не на модных курортах.

Нет, сдаваться нельзя! Элли припасла для разговора немало разумных доводов и решила пустить их вход.

— Я пошла в модельный бизнес, чтобы хорошо зарабатывать. Мне так хотелось, чтобы мы с тобой жило счастливо и в достатке. Столько лет я боялась, что нам никогда не удастся выбраться из бедности, а теперь, когда у нас завелись деньги, ты от них отказываешься. Помнишь, как хорошо нам было в Стадли, какое у тебя там было радостное настроение? Я, увы, не волшебница и не в силах вернуть то замечательное время, но зато могу купить для тебя маленький уютный домик в каком-нибудь тихом очаровательном месте. Этот домик будет только твоим, ты будешь в нем хозяйничать, выращивать цветы, а я буду приезжать в свободное время и помогать тебе. Отдыхать вместе с тобой!

Заметив слезы у матери на глазах, Элли поняла, что перестаралась: зря она упомянула Стадли, слишком много приятных воспоминаний связано у ее матери с этим местом.