Укрощенная страсть - Джил Грегори

Она обещала Лиссе, что до ее возвращения с ним ничего не случится, и была намерена сдержать свое слово во что бы то ни стало. Но одно дело — обеспечить ребенку безопасность, и совсем другое — заставить его чувствовать себя в безопасности.

Эмили убеждала мальчика, что Джон Армстронг не поедет за ним из Джефферсон-Сити в Лоунсам, так как для этого ему пришлось бы проделать слишком длинный путь через Колорадо. Но как она ни старалась, Джо до конца ей не верил — страх слишком сильно держал его в своих тисках. Мальчик не выходил из дома более чем на секунду-две, а затем со всех ног бежал обратно, словно за ним гнались.

«Разве можно ставить это ему в упрек?» — думала Эмили, зная, как Армстронг избивал Лиссу и терроризировал Джо. Вспомнив крики, слезы и рыдания, она вздохнула. Нужно время, чтобы жестокость и ужасы той ночи изгладились из памяти.

— У меня есть идея, — сказала она, беря мальчика за руку. — Не поиграть ли тебе в шарики, которые тебе купил Лестер? Я тем временем подмету полы, а потом, если захочешь, ты поможешь мне испечь тот пирог.

— Эмли, я могу помочь тебе подмести пол, — сказал Джо. — Я обычно помогал маме.

Она ответила ему одобрительной улыбкой.

— Ну, это будет просто замечательно. Я только приветствую такое предложение и не собираюсь отказываться от помощи. Видит Бог, работы здесь предостаточно, так что лишняя пара рук будет очень даже кстати.

Эмили понимала, что Джо просто хочет находиться поблизости от нее, потому что так ему спокойнее, и она не вправе была его осуждать. Страх, который в него вселил Джон Армстронг, пройдет не скоро.

К ее радости, Джо съел-таки приличную порцию жареной курицы, а позже — печенье и большой кусок пирога. Потом ребенок был уложен в свою кроватку в дальней комнате, которую он делил с Питером и Лестером. Эмили постояла еще с минуту, глядя сверху на его слишком серьезное и слишком бледное личико.

— Завтра, если захочешь, можешь помочь мне с огородом, — сказала она. — Я собираюсь посадить за домом немного овощей.

— За… домом?

— Да. Ты сможешь копаться в земле и пачкаться сколько угодно. На нашей старой ферме Пит любил этим заниматься. Он выискивал в грязи червяков и жуков — но только ты не вздумай этого делать, Джо! — и пытался засунуть их мне в волосы. — Эмили содрогнулась при этом воспоминании, но потом фыркнула. — Пит был ужасным мальчиком — вовсе не таким милым, вежливым и внимательным, как ты. И… это совсем не будет забавным, я имею в виду завтрашнюю работу в огороде, если ты станешь запихивать мне в волосы разную живность, — добавила она со смешком.

Но Джо решительно замотал головой.

— Нет, я останусь здесь, — прошептал он.

— Хорошо. Поступай, как тебе нравится. — Эмили поцеловала его в щеку. — Но если передумаешь, помни: вся та распрекрасная грязь с жуками и червяками будет тебя ждать.

На это мальчик почти улыбнулся — у него слегка дрогнули губы, но затем Эмили заметила внезапную тоску в его глазах.

— Спокойной ночи, Эмли, — тихо сказал он.

Уже у двери Эмили вновь услышала его голос, едва различимый на фоне грохота ставней, хлопнувших от внезапного порыва ветра.

— Спокойной ночи, мама, — прошептал Джо в темноту.

Эмили почувствовала, как спазм сдавил ей горло. Прикрыв дверь, она на цыпочках прошла из спальни в гостиную. В камине весело поблескивал огонь. Зажигая масляную лампу, Эмили не переставала молиться за Лиссу. «Только бы с ней ничего не случилось в пути. Только бы она разыскала в Калифорнии своих родственников. И только бы Джон Армстронг не нашел ее, чтобы…»

Эмили прикрыла глаза и взялась за спинку старого соснового кресла-качалки, стоявшего рядом с диваном. «Не смей думать об этом. Армстронг не поймает Лиссу. И не убьет ее, несмотря на все угрозы». После того как Лисса поняла, что это за тип, и расторгла помолвку, Армстронг угрожал ей каждый день.

Сильный порыв ветра распахнул ставни, заставив Эмили вздрогнуть. Она тут же одернула себя и переключилась на другие мысли. Быстро закрыла ставни на задвижку и, слегка поеживаясь от потянувшего с гор прохладного воздуха, отошла от окна. «Довольно терзаться, — сказала она себе, подходя к инкрустированному деревянному сундуку. — У тебя есть работа». Первыми в ее списке значились те самые кружевные занавески, которые существенно украсили бы жилище, а старая хибара в этом действительно нуждалась.

Тяжелая крышка скрипнула, когда Эмили ее подняла. Раньше сундук принадлежал тете Иде, а той, в свою очередь, достался от матери, жившей в Бостоне. Вместительный сундук был сделан из качественного дуба и украшен тонкой резьбой. Изнутри он был обит серебром и латунью. Эмили хранила в нем все свои драгоценные запасы: ситец, шотландку, муслин, шерсть, ярды льна, отрезы атласа и целых два рулона бархата и шелка. Здесь же лежала и разная мелочь — лоскутья, ленты, пуговицы, иглы и булавки.

«И еще кое-что», — подумала она, чувствуя, как учащенно забилось ее сердце.

В этом старом сундуке были заключены ее мечты.

Вокруг этого богатства, собранного с такой тщательностью, сосредоточивались все ее надежды и планы.

Опустившись на колени, перебирая пальцами шотландку и яркие ситцы, Эмили стала отыскивать хрустящий белый кружевной муслин для занавесок. Но когда ее взгляд упал на розовый шелк, купленный ею в день отъезда из Джефферсон-Сити, она невольно отвлеклась от поисков. Вынув из сундука пышную, словно облако, кипу, Эмили поднесла ткань к свету.

Шелк был превосходный. Лучший из всех когда-либо ею виденных, такой же красивый, как все, чем владела миссис Узйнскотт. «Из него выйдет прекрасное платье», — подумала Эмили. У нее загорелись глаза в предвкушении. Она уже ясно видела свое платье — законченное и совершенное, с элегантным рукавом, черным атласным турнюром и блестящими черными пуговицами. Когда его увидят женщины Лоунсама, им всем захочется иметь такое же платье. Такое же красивое, изысканное и невероятно…

«Будем надеяться, что это свершится», — пожелала она себе, проведя пальцем по бледно-розовому шелку. Ее охватило радостное возбуждение — материал просто переливался на свету! Но к сожалению, платью, как и ее мечтам, было суждено подождать. «Но не слишком долго», — пообещала себе Эмили. Только до тех пор, пока она не наведет здесь порядок. Нужно, чтобы этот дом стал удобным и уютным жилищем для всех них. Потом она займется шитьем и во что бы то ни стало добьется успеха. Как бы ни складывались дела в хозяйстве, станет ли их ранчо прибыльным или попытки дяди Джейка и ребят обречены на провал, ее заработка должно хватать на всех. Ничто не сможет снова обездолить их семью.

«Мы не можем потерять эту землю, как когда-то потеряли ферму, — размышляла Эмили, нежно поглаживая мягкий шелк. — И я больше не окажусь в таком положении, как тогда. Мне не придется снова работать горничной на таких, как миссис Уэйнскотт».