Провинциалка - Антонина Глушко

Во-первых, мамочка не лежала в кровати, как обычно, а одетая сидела в кресле и смотрела телевизор. Это уже отличный показатель. Значит, Таня быстро приготовит еду, и они вместе с нею позавтракают за одним столом. Во-вторых…, во-вторых…. Девушка, подошла к кухонному окну, прижала руки к груди, закрыла глаза, и счастливо рассмеялась. Ей вовсе не хотелось спать, несмотря на бессонную ночь. Но, какую! Она тряхнула головой, словно отгоняла мысли, с которыми вовсе не хотелось расставаться, развернулась и принялась за стряпню.

Ей хотелось петь! И она тихонько запела. Она была счастлива, счастлива, улучшившимся самочувствием мамочки, а еще … Таня боялась назвать вслух то, что поселилось у нее в сердце, в душе, в ней самой.

Вадичка… Смешной забавный, а теперь она уже точно знала – любимый Вадичка, она так называет его мысленно. Вслух же произносит Вадик и никак не иначе. То есть официально. Вадик.

Неожиданный больной поступил в отделение их больницы, как раз в ее дежурство. Того пострикала медуза. Состояние пациента было очень тяжелым, он находилось на грани глубокой комы. Температура зашкаливала за сорок. Тело покрылось красной сыпью и вспухло, словно его долго хлестали крапивой. Врачи суетились, боялись потерять парня. Опасались отека гортани, а это удушье. На всякий случай был вызван лор-хирург.

В случае если не подействуют капельницы и другие медикаментозные средства, пострадавшему придется вскрывать гортань. Лицо больного представляло сплошной багровый отек. Глаза не просматривались. Сам он тяжело и хрипло дышал, находясь в бессознательном состоянии. Был срочно вызван аллерголог для консультации. Взяты пробы на выявление аллергенов.

В больничном коридоре, толкалась толпа молодых людей, которые вызвали «Скорую» на пляж, что на станции Санаторная, где приключилась непонятная болезнь с их товарищем. Молодые люди страшно напуганы, они не могли понять причину случившегося.

Это были москвичи – члены студенческого, молодежного отряда направлявшиеся на рыбную путину на остров Шикотан. Два дня, отведенные им на отдых после перелета во Владивостоке, молодежь решила посвятить купанию в Тихом океане. Никто из них не знал, как опасны его теплые прибрежные воды, кишевшие «крестовиками» – ядовитыми медузами. Одной из них и был обожжен несчастный студент. Жизнь парня висела на волоске.

Четверо суток, не отходя от пострадавшего, врачи боролись за его жизнь. И выходили, спасли москвича от смерти и инвалидности.

– Как тебя звать, прелестное дитя? – к концу пятых суток, продрав заплывшие глаза, сквозь багровые отеки, прошепелявил пострадавший, онемевшими губами. – Меня зовут Таня, я ваша медсестра, лежите спокойно.

Она деловито шарилась вокруг немощного, с какими-то трубками и проводами. Поправила подушку, решительно провела руками по простыням, на которых лежал пострадавший. Вадим, попробовав шевельнуть руками, понял – те привязаны. От одной из них куда-то вверх к пузырькам, перевернутыми пробками вниз, укрепленными на штативах, тянулись прозрачные трубки. Открылась дверь и в палате появилась пожилая женщина в зеленоватом халате.

– Евдокия Семеновна, принесите, пожалуйста, судно больному, он пришел в себя.

Вадим данную просьбу медсестры к вошедшей, по всей вероятности нянечке, проигнорировал вниманием, совершенно не соотнося ее к собственной персоне. Спустя некоторое время, на пороге вновь появилась нянечка, наперевес с предметом неизвестного назначения.

«Прелестное дитя», поправив простынь на койке больного, взяла незнакомый предмет из рук няни, и решительно направилась в его сторону. Вадим сразу понял, что такое в руках у медсестры и, осознал, что за этим последует.

– Нет! Не надо! – вдруг вполне сносным вскриком огласил он палату.

– Как не надо? Это ради вашего здоровья, вы пришли в сознание и вполне можете управлять своими действиями, – заявила опешившая Таня от решительного отпора со стороны пациента.

– Нет, не дамся! – стал тот протестующе елозить задом по койке, свободным местом на всем его теле. Остальные части обвивались резиновыми змеями, безжалостно впившимися острыми жалами в его плоть.

– Как наш пострадавший? – появляясь в дверях, спросил, представительный мужчина в белом халате, и таком же колпаке, по всей вероятности доктор.

– Ваш лечащий врач Николай Иванович, – представила Таня вошедшего, взглянув на больного.

– Что здесь происходит? – спросил Николай Иванович, приближаясь к койке страдальца.

Врач почувствовал в палате напряжение по лицу медсестры, растерянному виду нянечки и угрожающей позе больного, насколько это возможно было проявить в его состоянии.

– Больной отказывается пользоваться судном, – пояснила медсестра.

– В чем дело, молодой человек? В стенах лечебного учреждения необходимо строго выполнять рекомендации лечащего персонала, – «прочел» врач выдержку из больничного Устава.

– Я стесняюсь Таню, я ее полюбил, – заявил распухший больной.

– Что же протест вполне резонен и объясним, – серьезно заявил врач. – И, посмотрев в узкие щелочки глаз влюбленного, добавил: Евдокия Семеновна как раз, молодой человек, годится вам в бабушки. А бабушку вы ведь не постесняетесь? Вот и ладушки, – сказал врач, вставая со стула, на котором только что сидел возле койки стеснительного больного, при этом одобрительно похлопал по его привязанной руке.

Конец ознакомительного фрагмента.