Клад - Валерий Гусев

Очень скоро мы убедились, что наши подозрения имеют под собой твердую почву и что наши детективные занятия не такое уж безопасное дело.

Вот что произошло: Алешка нарушил инструкцию и проявил инициативу — подкрался к соседской двери и попытался разглядеть что-нибудь в замочную скважину. И тут на его плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

— Что ты здесь делаешь? — спросил злой и грубый голос.

Лешка обернулся… Перед ним стоял Пират. У Алешки без всякой «баклажанной икры» дрогнули губы, но он, молодец, не растерялся и взял себя в руки.

— Там скелет стоит. Хочу посмотреть. Разве нельзя?

— Нехорошо подглядывать в чужую квартиру. Тебя этому не учили в школе?

— Нет, — сказал Алешка. — Меня арифметике учили и труду. Но все равно интересно. Никогда живого скелета не видел.

— А ты не боишься, что он выскочит, да зубами лязгнет, и костями загремит? — И Пират стал спускаться по лестнице, будто никакого отношения к сорок первой квартире он не имеет и попал на нашу площадку случайно — этажом ошибся.

Этот случай еще больше усилил наши подозрения. Мало того, что эти темные личности ходят в чужую квартиру, так они еще и стараются делать это тайком.

И мы решили провести следственный эксперимент. Я подстраховал Алешку на лестнице, а он стал звонить в квартиру. В руке у него была для отвода глаз авоська с двумя старыми газетами — у вас есть макулатура?

Алешка долго и старательно звонил в дверь, а я волновался на лестнице. Наконец не выдержал и выглянул из-за угла. Мне его даже жалко стало — вытянулся весь по диагонали, чтобы достать до звонка, коленки дрожат от напряжения, шортики перекосились, и сзади из них маечка хвостиком торчит…

Но никто на звонки так и не отозвался и дверь не открыл, хотя пять минут назад мы своими глазами видели, как в необитаемую сорок первую квартиру вошли двое парней. Если бы мы знали, что сейчас там, в пустой прихожей, они стоят у дверей, вспотевшие от страха, с пистолетами в руках… Но мы этого не знали и потому, обнаглев окончательно, решили произвести разведку. Попасть в квартиру не стоило труда — наш нижний ключ наверняка к ней подойдет.

Я постарался хорошенько обдумать все детали предстоящей операции, чтобы свести необходимый риск до минимума. Самое главное — чтобы нас не застукали на месте. Это вообще не здорово — без спросу, как жулики, забираться в чужую квартиру, а с другой стороны, если подозрительные люди, которые ее тайком посещают, и вправду занимаются какими-то темными делами и застанут нас, нам и подавно несдобровать.

Во-первых, рассудил я, проникнуть в квартиру нужно сразу же как оттуда уйдут. Вероятность, что они вернутся, крайне мала, за время нашего наблюдения такого не случалось. И во-вторых, если все-таки кто-то из них вернется, его нужно будет перехватить и как-нибудь задержать. Тут нам без посторонней помощи не обойтись.

И я вспомнил о Рябчиках. Это Алешкины одноклассники, близнецы. Прозвали их так за конопушки и остренькие любопытные носики. Рябчики очень сообразительные ребята и неплохо учатся, потому что один из них хороший математик, а другой — физкультурник. Пользуясь своим сходством, близнецы получают друг за друга хорошие оценки. Отличить их можно только по зубам — у одного дырка от зуба наверху, у другого внизу. А у кого где, даже учительница не может запомнить. И на вид они такие простодушные, всегда рот до ушей, но кого хочешь заговорят. Словом, по всем статьям подходят.

И вот на следующий день, когда «тиотька з сумкой» вышла из квартиры, мы приступили к запланированной акции.

— Имейте в виду, доктор Ватсон, — строго сказал я Алешке, — что дело будет опасное. Суньте себе в карман свой армейский револьвер.

Алешка понял меня буквально и побежал снаряжаться.

Когда я вскоре вышел в прихожую, у меня ноги подкосились.

— Ты что, в цирк собрался?

Он нацепил на себя пояс с патронташем, две кобуры с револьверами, электрический автомат и засунул за пояс молоток. На голове его красовалась военная фуражка, которую подарил ему папин товарищ. Алешка вообще умел делать так, что ему все время что-нибудь дарят.

Он самодовольно вертелся перед зеркалом. Я надвинул ему фуражку поглубже, до самого подбородка, и решительно сказал:

— Кончай свой маскарад или сдавай оружие! А то я пойду один.

— Нетушки! — Алешка завизжал так, что, если бы сейчас в сорок первой квартире кто-нибудь был, они все попадали бы.

В общем, мы поторговались и пошли на компромисс — взяли только по револьверу. И я еще одел тонкие мамины перчатки.

— Вызывай Рябчиков, — сказал я.

— Есть, — ответил Алешка и засел за телефон.

Найти Рябчиков непросто. Ребята они очень общительные и все время торчат у кого-нибудь в гостях. Но Алешка великолепно справился с заданием, и через десять минут наш дверной звонок разрывался в истерике.

Я открыл дверь. За ней стояли и улыбались круглыми мордашками оба Рябчика. Я придирчиво оглядел их и заставил снять шапки — они у них были разными, а по моему плану это не допускалось: сходство должно быть абсолютным. Ну, с зубами ничего не поделаешь, да и кто эту разницу заметит?

После этого, не вдаваясь в детали, я проинструктировал их и отправил во двор. Как выяснилось позже, предосторожность оказалась далеко не лишней. Только мы щелкнули ключом в двери чужой квартиры, как к дому неожиданно подъехал Пират. Мы считали его главарем, самым опасным и хитрым.

Но едва он хлопнул дверцей машины, как перед ним возник веселый круглолицый мальчуган с дыркой вместо зуба.

— Дядь, — сказал он невинно, — давай поиграем в утюг.

— Как это? — растерялся Пират.

— Я буду в тебя плевать, а ты шипеть, ладно?

— Иди отсюда, двоечник, — разозлился Пират и, оглядевшись, направился по дорожке к подъезду. Тут из кустов опять выскочил тот же мальчишка и заорал:

— Дядь, давай в мячик играть! Я тебя буду по голове бить, а ты прыгать, — и скрылся в кустах.

Пират сначала шарахнулся в сторону, а потом быстро пошел к подъезду. Но едва он взялся за ручку двери, как она сама распахнулась, и на пороге возник очередной Рябчик.

— Дядя! — завизжал он вслед Пирату, который малодушно вернулся к машине. — Ты будешь будильник. Я тебе буду ухо вертеть, а ты звенеть, ладно?

Пират ввалился в машину и рывком вывел ее со двора. И вдруг у него за спиной вскочил тот же юный хулиган:

— Дядь, у тебя туалет в машине есть? Не могу больше!

«Дядя» так резко затормозил, что Рябчик чуть не вылетел в переднее окно. Пират поймал его сзади за шорты и вышвырнул из машины…

Рябчики хладнокровно и самодовольно осмотрели оставшееся за ними поле боя и смирно уселись на скамейке, ожидая дальнейших указаний, готовясь к новым победам.

А мы с Алешкой тем временем приоткрыли дверь сорок первой квартиры, осторожно заглянули в щель… И тут же оба вылетели на лестничную площадку: в глубине коридора, прямо против двери стоял настоящий скелет в старой шляпе и скалил оставшиеся зубы, между которыми торчал сигаретный окурок.

— Прелесть какая, — решительно сказал Алешка (глаза круглые, хохолок на макушке торчком), — я туда не пойду. Чего я там не видел? Это нехорошо — по чужим квартирам шляться.

— Испугался? Эх ты!

Алешка сощурил глаза:

— А ты? Нет, что ли? Тогда один иди.

Отступать было некуда. Нельзя перед младшим братом оказаться трусом. Я решительно шагнул к двери.

— Ладно, — сказал Алешка мне в спину. — Я тебя не брошу. Только ты первый иди.

И мы пошли.

Я вошел первый, за мной протиснулся Алешка.

Скелет вел себя смирно и молча смотрел на нас. Больше в прихожей и коридоре ничего не было. Только на полу стоял телефон. Я сделал несколько шагов, и они гулко отдались в пустой квартире под потолком.

— Давай разуемся, — прошептал Алешка, — а то тетя Оля услышит.

Мы сняли обувь и заглянули в комнату. И вдруг на кухне раздался шум. «Попались, — мелькнуло в голове. — Сейчас начнется!»

И мы бросились было к двери.

— Это холодильник! Не бойся, — сообразил Алешка. — Пойдем посмотрим. Только иди бесслышно.

Мы сторонкой обошли скелет, держась за руки, и прошли на кухню. В ней тоже ничего не было, кроме холодильника, который вздрагивал и сердито бормотал. Я открыл дверцу: там была бутылка из-под водки, хлеб, огрызок колбасы и вспоротая банка каких-то рыбных консервов.

В квартире стоял тяжелый воздух и было страшно. Но нужно было осмотреть комнаты.

Мы осторожно приоткрыли дверь в одну из них — ничего, пусто. На лакированном полу лежит мужской носок, а на подоконнике в пустой консервной банке — окурок. Я хотел было «изъять» его как вещественное доказательство, но подумал, что это может показаться подозрительным, и только осмотрел его. Сигарета «Ява», докуренная почти до фильтра, на котором явственные следы французской губной помады. Все ясно: курила женщина, средних лет, рыжеволосая, нервная, с решительным характером. Размер обуви — тридцать шесть с половиной; на левой щеке — родинка, в правой руке большая спортивная сумка.