Кругом одни соблазны - Марина Серова

«нести» начинало.

— А где он работал?

— А он, как вы вместе собирались, поступил в университет. Получил диплом психолога и начал работать в разных фирмах. У него это классно получалось, нарасхват приглашали…

— А что он там делал?

— Ну, стрессы снимал, беседовал с кандидатами на работу в фирму. Его ни разу чутье не подвело. И если он говорил, что человек не подходит, то так это и было. Присутствовал на каких-то сделках меж фирмами, а потом всю информацию на компьютере обрабатывал. Составлял какие-то психологические портреты и советовал директору фирмы, как лучше себя вести в той или иной ситуации… Ну, что-то вроде имиджмейкера. Я говорю приблизительно, то, что слышала от его коллег на банкете.

Он не любит посвящать меня в свои дела. Да я и не лезла. Зарабатывал Леша хорошо, с финансами у нас проблем не было.

Она замолчала, то ли чтобы перевести дыхание, то ли в ожидании моего следующего вопроса. А в глазах ее светились непрошеные слезинки.

— Давай уж все по порядку, Наташа. В штате какой фирмы он состоял?

— «Неон». Кстати сказать, фирма солидная. И к нему все относились с уважением, к каждому слову и совету прислушивались. Это теперь как в рот воды набрали. Наняли ему адвоката и думают, что совесть теперь чистая у них, — ее голос предательски дрогнул.

Я взглянула на сидящую передо мной женщину и впервые подумала о себе: «А смогла бы я через десять лет совместного проживания так его любить? Это вряд ли, с моим-то характером».

В этот момент я и решила, что помогу им или, по крайней мере, постараюсь помочь.

Глава 2

Я взяла в руки бутылку коньяку и сама налила в рюмки, так как видела, что сейчас алкоголь только поможет ей расслабиться, а значит, и лучше ввести меня в курс дела.

— Выпей, Наташ, чуток полегчает. Потом продолжим.

Она опрокинула в себя залпом коньяк и «закусила» очередной затяжкой.

— Ну, давай теперь о самом главном, в чем ты винишь себя? — Я посмотрела на нее в упор.

— Да дура я. Господи, какая же дура! Если бы не мои глупые мысли, может, все по-другому было бы.

— Хватит мазохизмом заниматься, — я намеренно резковато оборвала ее, не дай бог, доведет себя до истерики. Это подействовало. И, поборов волнение, она начала рассказывать:

— Мы с ним утром, как всегда, расстались: он в фирму, я сюда. Уже здесь я вспомнила, что забыла накладные на продукты, решила вернуться домой. Но появились какие-то срочные дела. Закружилась. И только в обед — это было где-то около часу дня — поехала домой за документами.

Когда открыла дверь, увидела Лешу, но не одного, а с молоденькой девчушкой. На ней еще юбка была длиной как макси-майка — это мне сразу в глаза бросилось.

Прижавшись к нему, она плакала, а он, обняв ее очень бережно, что-то говорил. Знаешь, у меня "в глазах потемнело. Я даже не соображала, что делаю и что говорю. Одним словом, просто голову потеряла. Наговорила обоим всякого, да еще хотела эту молодую нахалку с лестницы спустить.

Но Леша встал между нами и ледяным тоном произнес:

— Наталья, ты сейчас не права, ты это потом поймешь.

Взял девочку за руку и увел ее.

Я потом целый день бесилась. И что только на меня нашло? Я же его никогда не ревновала, зная, что на предательство он не способен.

Это я сейчас понимаю, а тогда готовила речь, что сказать ему, когда он вернется, но он в тот вечер не пришел и не вернулся до сих пор.

А потом, на другой день, милиция приехала, вещи его трясла и меня расспрашивала. Я рассказала, как выгнала его с девочкой, все еще под впечатлением.

А потом они мне сказали, в чем его обвиняют. Это кошмар…

Она обхватила голову руками и замолкла, уставившись в одну точку.

Я тоже молчала и ждала…

Прошло несколько минут, пока она смогла взять себя в руки. Глядя на меня почти безумными глазами, Наташа произнесла глухим голосом:

— Я не могу, не могу поверить, что он мог сделать такое…

— Что именно?

Трясущимися руками она вынула из сумки фотографию и протянула мне через стол. В принципе, я готова была ко всему, но, посмотрев на фото, почувствовала дурноту.

На ней было изображение как из триллера. Девочка-подросток лежала на ковре с неестественно вывернутой головой, раскинув руки и ноги. Одежда была разодрана буквально в клочья. И кровь… — лужи крови.

Рядом с ней, но уже в более естественной позе, лежал мужчина. Похоже, крепко спящий В правой руке его был зажат окровавленный нож. Я положила фото на стол и уточнила:

— Ты хочешь сказать, что его подозревают в убийстве этой девочки?

— И в изнасиловании. Но не только в этом Ирония судьбы. Горькая ирония. Его обвинили в тех преступлениях, которые он описывал в своем научном труде. Он же над диссертацией работал. Она называлась «Психология убийцы» У него даже пропуск в анатомичку был. Там он собирал материал для своего научного труда. Ему сотрудники анатомички помогали, чем только можно. А теперь… Ты представляешь, Таня?!

Она зашлась плачем. Я пока молчала. Если уж заплакала, то пусть выплачется. Иначе мне все равно от нее ничего не добиться.

Когда она немного успокоилась, я продолжила:

— Лешу вот так и нашли, в таком положении, как на фото?

— Наверное. За него теперь милиция ухватилась мертвой хваткой. Все факты налицо: он на месте преступления, в крови наркотик. Шприц в кармане. У девочки тоже наркотик в крови. Все как по писаному. В общем, «убийца» на блюдечке с голубой каемочкой, и главное — «висяки» закрыть можно. Всем награды, а моего Лешу к «высшей мере». Помоги мне, пожалуйста, ты же знаешь, что он на это не способен, — она зарыдала.

Да, дела. Я взяла из ее пачки сигарету и закурила. Веселенький вечерок воспоминаний получается. Дав ей немного успокоиться, спросила:

— А откуда у тебя фотография?

— Не знаю, в почтовом ящике обнаружила на другой день. И совет фирмы не пытаться его оправдать: за такое он должен, мол, понести кару.

— Я возьму эту карточку? Дома хорошенько рассмотрю.

Она закивала…

— Конечно. Значит, ты поможешь нам? О деньгах не беспокойся. Я сняла со счета пока пять тысяч долларов. Вот, здесь три. Возьми их, пожалуйста. Только помоги ему. Я тебя умоляю. Он сильный, но там отморозком числится. Боюсь, сорвется.

— Три много, Наташа. Я возьму пока тысячу, а дальше будет видно.

В конце концов на чужом горе не наживешься. Хотя оправдывать в такой ситуации сложнее, чем обвинять. Но Леху жалко.

— Давай так, Наташ, если ты мне понадобишься, я позвоню. Только дай мне свои координаты, адреса адвоката и родителей девчушки. Я займусь всем завтра с утра, а сейчас уже поздно.

— Погоди, Танюш, я ведь так и не дала тебе поесть.

— Я вообще-то не одна пришла, но, боюсь, он уже перестал меня ждать.

— А кто он?

— Просто Вадим. Он в зале остался. И если терпение не потерял, то отвезет меня домой. А есть уже не хочется… Не обижайся, Наташа.

Я поднялась.

— Ну, до встречи. Возьми себя в руки и будь умницей. Думаю, что разберусь со всем этим, все будет хорошо. Не волнуйся.

И, взяв сумочку со стула, я пошла к двери. Уже у порога, обернувшись, отметила, что Наташа сидит в той же позе, в какой я увидела ее в первый момент…

Выйдя в зал, я поискала глазами Вадима. Он поднялся в глубине зала и пошел ко мне:

— Едем? Я не думал, что ты так рано освободишься. Да и вид у тебя, как с похорон, а не с банкета, — он радостно улыбался. Но поскольку лицо мое было совсем мрачным, Вадим перестал улыбаться.

— Неприятности?

— Можно сказать и так. Поехали, я устала. В машине Вадим не произнес ни слова, только гнал машину на хорошей скорости да иногда поглядывал на меня. В другой день я, может быть, высоко оценила бы и его терпение, и такт, и внимание, но сейчас меня полностью поглотило это несчастье с моим в прошлом любимым человеком.

Возле подъезда Вадим тормознул свой «Opel» и, взглянув на меня, хотел что-то сказать, но промолчал.

— Прости, Вадим, я не совсем хорошо поступила с тобой, но у меня и правда на душе сейчас мрачно, как в аду. Если хочешь, давай через недельку встретимся. Я думаю, что к тому времени освобожусь. А пока буду как проклятая носиться…

— Ну, что ты, Танюш, я не обиделся. Встреча с тобой сегодня — это как подарок судьбы, честно. Если понадобится помощь, звони. А когда освободишься, мы устроим «вечер встречи-воспоминаний» сегодняшнего вечера. — Он взял мою руку, поцеловал ее.

Я вышла из машины и направилась к дверям подъезда…

Начиналось утро нового дня. И этот день обещал быть таким же хмурым, как мое настроение.

Ночью снились кошмары — убитая девочка, кровь, Леша, моливший о помощи, и голос, грозивший мне расправой. Дерьмовым было состояние: голова раскалывалась, наверное, вчера, незаметно для себя, под впечатлением обрушившейся на меня новости, я перебрала.

И ничто не могло мне помочь: ни душ, ни кофе, ни аутотренинг. Диван манил к себе этаким магнитом. Не выдержав неравной борьбы, я прилегла «еще минут на пять». Лежа думается лучше, особенно когда за окном дождь.