Злые игры. Книга 1 - Пенни Винченци

Джек Милтон, который был расчетливым молодым человеком, сказал своему непосредственному начальнику в банке о возможности вложить деньги в «золотой треугольник» с американской его вершины; начальник же, который был менее расчетлив, покачал головой и сказал, что ему все это представляется крайне рискованным. На том бы все и закончилось, если бы однажды, когда Джек допоздна засиделся на работе, в банк не заглянул его владелец, некто Ральф Хобсон, заметно навеселе, чтобы забрать коробку сигар, подаренную ему днем одним из клиентов. Увидев Джека все еще за работой и будучи в благожелательном расположении духа, владелец проникся уважением к трудолюбию клерка и заговорил с ним, и Джек сам не заметил, как рассказал ему о возможностях, скрытых в «золотом треугольнике». Три месяца спустя Хобсон вложил некоторую сумму в снаряжение небольшого корабля; а еще через девять месяцев после этого вложенные им деньги учетверились. Хобсон повторил эту операцию; убедился, что доходы банка резко подскочили; и, будучи человеком честным, наградил Джека несколькими акциями своего банка. Со временем он сделал Джека своим партнером. Банк «Милтон и Хобсон» процветал; молодые мистер Милтон и мистер Хобсон получили его в наследство от своих отцов, а потом передали банк собственным сыновьям. Они жили в Джорджии, их плантации располагались по соседству друг с другом, и хлопок приносил им дополнительный — и немалый — доход; к тому же каждый из них владел несчетным количеством рабов. Но в самом начале 1850 года Дуглас Хобсон заразился холерой и умер, так и не успев оставить потомства; Джереми Милтон стал, таким образом, единоличным владельцем банка, однако его собственными наследницами были лишь дочери. Жена Джереми умерла при родах их единственного сына, а несколько часов спустя за ней последовал и новорожденный.

Сам Джереми тоже не отличался крепким здоровьем: он страдал легкими, и доктора опасались, что у него могла развиться чахотка. В свои тридцать пять лет он выглядел уже пожилым человеком и был всерьез обеспокоен будущим банка.

Коринна, старшая из его дочерей, была настоящей красавицей: с большими темными глазами и копной густых тяжелых волос, падавших вниз длинными темно-рыжими локонами; поскольку к тому же ей одной предстояло еще и унаследовать весьма значительное состояние, то естественно, что она была желанной партией. Никто так и не понял, почему она все-таки не вышла замуж ни за одного из увивавшихся вокруг нее блестящих красавцев, а выбрала в конце концов ничем не примечательного молодого человека по имени Фредерик Прэгер, рядового служащего в банке, правда серьезного и симпатичного, но безденежного и к тому же заику.

Они поженились в 1852 году, Джереми сделал Фредерика своим партнером в банке, и молодожены окунулись в полную страсти и блаженства жизнь; год спустя Коринна уже пользовалась в местном обществе репутацией молодой, но гостеприимной хозяйки. Фредерик процветал по-своему, вкладывая собственные деньги и средства клиентов банка в строительство железных дорог, которые бурно множились по всей стране; Джереми наблюдал за его успехами и ростом активов банка и был всем этим чрезвычайно доволен. Фредерик оказался достойным обретенного положения и как зять, и как будущий преемник.

Но чем ближе подходил конец 1850-х годов, тем чаще и больше все вокруг говорили о войне. О войне между Севером и Югом. Юг был самонадеян; уверен в том, что он не только способен победить, но обязательно победит; что его генералы — неподражаемые Борегар, Джонстон, Ли — непобедимы; и что янки с Севера представляют собой лишь банду выскочек, которые и воевать-то толком не умеют. Очевидная близость войны нимало не волновала подавляющее большинство южан; но у Джереми Милтона были друзья и партнеры на Севере, и он понимал, что вооружение и организация армии там гораздо лучше, чем на Юге, а люди по меньшей мере столь же храбры и подготовлены не хуже, чем солдаты армии конфедератов.[2] И к тому же у Севера было больше денег. Намного больше денег.

— Мне все это не нравится, — сказал как-то Джереми Фредерику. — Совершенно не нравится. Ну, мы-то от всего этого, не сомневаюсь, только выиграем. Война для банков — прекрасное дело. Перед войной все запасаются оружием, снаряжением, припасами, а после войны надо восстанавливать разрушенное. Но я боюсь за Юг. Боюсь за этот город. Боюсь за тебя и за свою дочь. По-моему, если война начнется, тебе надо будет сразу же отправить Коринну на Север.

Вот почему всю войну Коринна и ее отец провели в Филадельфии. Фредерик вступил в армию конфедератов и смог воссоединиться с семьей только в самом начале 1866 года — исхудавший, немного ослабевший от непрерывных приступов дизентерии, но каким-то удивительным, чудесным образом оставшийся живым и невредимым. Уцелела вся их семья. И не только уцелела, но сумела сохранить и почти все свое состояние. С самого начала войны Фредерик продолжал вкладывать деньги в строительство железных дорог. И несмотря на поражение, на блокаду, обстрелы, на то, что сгорела вся Атланта, стальные артерии устояли и теперь, когда война закончилась, снова вдыхали жизнь в штаты Юга. Более того, на протяжении двух лет подряд перед началом войны Фредерик продавал огромные партии хлопка напрямую непосредственно в Ливерпуль и оставлял вырученные за них деньги там, в местном банке, где никто не смог бы до них дотянуться. Теперь же он взял оттуда все эти деньги, а это были многие тысячи долларов. И еще — предстояло заново отстраивать Атланту. Весь Юг надо было отстраивать заново. Создавать промышленность, вдыхать в него новую жизнь. Семейство Прэгер вернулось в Саванну и оказалось там одной из очень немногих семей, которым повезло и они не разорились; и, по мере того как Юг, подобно фениксу, возрождался из пепла, Прэгеры становились все богаче и богаче.

В 1867 году Коринна забеременела; доктор сказал, что в тридцать два года, в принципе, уже поздновато заводить детей, но поскольку она женщина крепкая и в добром здравии, то все должно пройти прекрасно. Супруги Прэгер были довольны: быть может, наконец-то судьба ниспошлет им столь долгожданного сына. Джереми пребывал в таком же радостном ожидании и возбуждении, как и они: с самой свадьбы Коринны он мечтал о внуке, о наследнике.

Родился и вправду мальчик: крупный и здоровый ребенок, с такими же, как у Коринны, темно-голубыми глазами и светлыми, как у Фредерика, волосиками; но вместе с ним в семью пришла не радость, а горе. Коринна, с обычными для нее мужеством и стоицизмом перенесшая долгие и тяжелые роды, взяла ребенка на руки, с обожанием посмотрела на его маленькое сердитое личико, и тут вдруг у нее внезапно открылось сильнейшее кровотечение, и она умерла прежде, чем успели хоть что-нибудь предпринять для ее спасения.