Сталин - Ласло Белади

В июне 1894 года по окончании училища он был отмечен как лучший ученик. Учитель советовал его матери продолжить обучение способного мальчика. Молодой Иосиф Виссарионович, не достигший еще 15-летнего возраста, в сентябре 1894 года был зачислен в Тифлисскую православную духовную семинарию. С этого времени и до мая 1899 года это самое значительное учебное заведение Грузии оказывало решающее влияние на его духовное развитие. В эти годы он был слушателем семинарии, получавшим стипендию.

Закавказье, христианская Грузия были местом, где в течение веков встречались тысячелетние цивилизации и культуры, где жили многие народы, имевшие славное прошлое. В 1801 году часть Грузии вошла в состав царской империи, хотя вооруженные выступления против властей имели место еще и в 60-е годы. Согласно данным переписи 1897 года, численность грузин и родственных им этнических групп составляла приблизительно 1, 3-1, 4 миллиона, то есть около одного процента от всего населения России. Большинство жителей Грузии являлись безземельными крестьянами, поденщиками. Проведенные в 60-е годы реформы не ликвидировали полностью крепостничество, часть крестьян оставалась на положении временнообязанных до 1912 года. В городах правила царская администрация, представленная чиновниками русской национальности, кое-где были развиты ремесла, а сословие торговцев представляли в основном армяне.

В начале века в Закавказье началась индустриализация, а в Кутаиси приступили к добыче марганцевой руды. В то время этот район представлял собой сочетание патриархальных и современных капиталистических отношений.

Тифлис скоро был связан железной дорогой с черноморским портом Батуми, а также с Кутаиси и Баку. Политическая и духовная жизнь в губернском центре, насчитывавшем 150 тысяч жителей, проходила сравнительно оживленно. Общее настроение отличалось национализмом, правда, кое-кто видел в царской империи естественного союзника христианских кавказских народов в борьбе против турецко-персидской опасности, а на Москву многие смотрели с симпатией как на центр православия.

Естественно, среди проблем, занимавших интеллигенцию, на первом месте находились вопросы отношений Грузии и России. Представители интеллигенции постоянно подвергали критике царский режим с позиций либерального национализма. В городе издавалось немало литературных журналов, которые служили делу пропаганды грузинского языка, поддержания героических национальных традиций.

Молодые представители интеллигенции, ощущавшие остроту общественных проблем, уделяли больше всего внимания вопросам бедственного положения крестьян и высказывали в связи с этим радикальные мысли. Многие из них были сами выходцами из низших общественных слоев.

Духовную жизнь Грузии и ее столицы Тифлиса нельзя понять без учета того обстоятельства, что начиная с 30-х годов прошлого века из царской России в различные области Закавказья направлялся бесконечный поток политических ссыльных. В последние десятилетия века здесь уже появились и первые марксисты.

Что касается духовной семинарии, то она представляла собой замкнутый мирок. Семинаристы жили по жесткому расписанию, инспектора поддерживали суровую дисциплину, уделяя особое внимание воспитанию ортодоксально-догматических воззрений и сохранению безусловной преданности царизму.

С позиций сегодняшнего дня у нас нет оснований недооценивать роль церковного догматизма и его влияние на позднейшее мышление Сталина. Несколько десятилетий спустя, в 1931 году, в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом он сам так вспоминал об этом периоде:

«Людвиг. Что Вас толкнуло на оппозиционность? Быть может, плохое обращение со стороны родителей?

Сталин. Нет. Мои родители были необразованные люди, но обращались они со мной совсем не плохо. Другое дело православная духовная семинария, где я учился тогда. Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов, которые имелись в семинарии, я готов был стать и действительно стал революционером, сторонником марксизма, как действительно революционного учения.

Людвиг. Но разве Вы не признаете положительных качеств иезуитов?

Сталин. Да, у них есть систематичность, настойчивость в работе для осуществления дурных целей. Но основной их метод — это слежка, шпионаж, залезание в душу, издевательство, — что может быть в этом положительного? Например, слежка в пансионате: в 9 часов звонок к чаю, уходим в столовую, а когда возвращаемся к себе в комнаты, оказывается, что уже за это время обыскали и перепотрошили все наши вещевые ящики… Что может быть в этом положительного?»[2]

Как ни странно, в 30-е годы XX века Сталин нашел в этом наследии определенное положительное содержание, хотя в конце прошлого века иезуитские методы вызывали у него возмущение и протест.

В реакционной атмосфере духовной семинарии у слушателей находили отклик политические проблемы, занимавшие тогда общественную мысль в Грузии. Несмотря на все предохранительные меры, влияние социальных бурь проникало сквозь стены духовной семинарии. Семинаристы выражали протесты, которые выливались в настоящие студенческие волнения. В 1893 году полиция приостановила занятия в семинарии из-за выступлений учащихся, а 87 человек были исключены из семинарии. Среди них были известные позднее большевики-революционеры Миха Цхакая и Ладо Кецховели, с которыми Джугашвили работал вместе в первые годы своей революционной деятельности.

Учась в семинарии, молодой Джугашвили анализировал свои ранние жизненные впечатления. Он попал в такое общество, в котором молодой человек, думавший самостоятельно и отличавшийся упрямством, должен был бороться за себя. Постижение национальных и социальных противоречий закономерным образом пробудило в нем протест, направило его сознание от религиозной ортодоксии к либерально-националистическим воззрениям, а затем в дальнейшем привело к более рациональным взглядам. Джугашвили не было еще и 16 лет, когда в литературной газете «Иверия» были опубликованы пять его стихотворений, а потом еще одно. Все они носили печать либерально-социалистических настроений. Эти юношеские стихи оставались неизвестными до декабря 1939 года, когда в 60-летний юбилей Сталина в газете «Заря Востока» была опубликована статья «Стихи юного Сталина».

О последних годах обучения Сталина в семинарии известно сравнительно мало. Его фигура долгое время оставалась незаметной в развитии революционных событий. Затем наступила пора «больших дел». Когда же начал проявляться интерес к различным периодам жизни Сталина и выявилась потребность описать юношеские годы вождя, то мало осталось живых свидетелей, да и атмосфера тех лет не способствовала полной объективности. Его товарищ по семинарии Иосиф Иремашвили написал воспоминания о школьных годах Сталина. Он был одногодком Джугашвили. Они вместе ходили в училище в Гори и вместе учились в семинарии. Сам он был меньшевиком и после 1917 года работал преподавателем в Тбилиси. В 1921 году был арестован, и тогда его сестра попросила помощи у Сталина. После освобождения из тюрьмы он вместе с другими грузинскими меньшевиками был выдворен из страны. Свои воспоминания он опубликовал в 1932 году в Берлине. Как пишет Иремашвили, в семинарии Джугашвили много читал, регулярно посещал городскую библиотеку. Постоянные конфликты между преподавателями и учащимися семинарии возникали из-за того, что учащиеся проносили в семинарию книги, многие из которых считались запрещенными. Тем, у кого находили запрещенные книги, грозило наказание карцером. Начиная с 1896 года Джугашвили постоянно получал предупреждения за чтение книг. Уже в то время он читал Щедрина, Гоголя, Чехова, любил Толстого, был знаком с произведениями Теккерея, Гюго, Бальзака. Наряду с художественной литературой он читал и научные произведения, например «Происхождение человека и половой отбор» Дарвина, «Сущность христианства» Фейербаха, «Историю цивилизации в Англии» Бокля, «Этику» Спинозы, «Основы химии» Менделеева.

Известный историк партии 30-х годов Емельян Ярославский в 1939 году написал книгу о юных годах Сталина. В ней он приводит два рапорта помощника инспектора семинарии за период с ноября 1896 года по март 1897 года: «Джугашвили, оказалось, имеет абонементный листок из „Дешевой библиотеки“, книгами которой он пользуется. Сегодня я конфисковал у него сочинение В. Гюго „Труженики моря“, где нашел и названный лист». На донесении надпись: «Наказать продолжительным карцером. Мною был уже предупрежден по поводу посторонней книги „93-й год“ В. Гюго». Следующая запись того же помощника инспектора: «В 11 часов вечера мною отобрана у Джугашвили Иосифа книга „Литературное развитие народных рас“ Летурно, взятая им из „Дешевой библиотеки“, В книге и абонементный листок. Читал названную книгу Джугашвили на церковной лестнице. В чтении книг из „Дешевой библиотеки“ названный ученик замечается уже в тринадцатый раз».