Как сдавать экзамены - Владимир Севриновский

— Кто согласен на тройку, давайте зачетки.

По аудитории прокатывается вздох облегчения. Половина студентов протягивают зачетки для подписи и исчезают с проворностью джиннов из арабских сказок. Hовоявленный Аладдин еще с десяток минут хранит гробовое молчание, испытывая студенческую отвагу, затем хмуро изрекает:

— Кто согласен на четверку, давайте зачетки.

Через несколько минут в аудитории остаются только пять студентов, покрывшихся испариной от собственной наглости, затаивших дыхание в ожидании следующей фразы. Каменные челюсти медленно разжимаются и… О, Боги!

— А у оставшихся я буду принимать экзамен.

Следует ли пояснять, как жестоко он расправился с пятью упрямцами!

Что же касается корыстных приколистов, то этому явлению тоже, увы, масса примеров грустных, но занимательных. Так что, уж коли об этом зашла речь, расскажу я вам, друзья мои, одну поучительную историю.

Истинная быль о декане старом да опытном и экзаменаторах его верных:

В некотором институте, на некоторой кафедре в стародавние времена жил да был декан старый-престарый. И было у того декана три экзаменатора — двое умных, а третий — дурак. Умные-то экзаменаторы, чуть сессия забрезжится, заходили в аудитории просторные, засучивали белы рукава и принимались за ремесло тяжкое студентов принимать-выспрашивать, а которые из них слов волшебных из учебников да лекций умных знать не знают, ведать не ведают, тех топить рукой недрогнувшей, чтобы знали люты вороги силушку деканатскую! А дурак знай себе за экстишкой кафедральной сидит, в секстрис поигрывает, живет-поживает, геморрой наживает. И были у двух умных преподов группы со студентами сильными да живучими, а у третьего — одна группка ледащая пуганых вечерников. Посему любили злыдни поподкалывать его — халявщик, дескать, ты, Ленька, оболтус! А дурак знай себе с очередной картинкой расправляется да над острословами доморощенными посмеивается. Долго ли, коротко ли, но пришла пора злых экзаменов. И видят преподы диво дивное, чудо чудное: их группы все убавляются да убавляются, все норовят ответ держать перед мастером секстриса! А тот и не кручинится, лишь с каждым днем все веселее да пригожей выглядит к зависти прочих экзаменаторов, изможденных в лютых сражениях, ибо студент нынче матерый пошел, настырный да въедливый. И решили они проведать, в чем секрет его, тайна великая. Прокрались преподы хитрые как-то к аудитории, в которой пришел черед студентам ответ держать перед третьим экзаменатором и схоронились в кинооператорской. Вот пробил час экзамена и видят они: со всех сторон в аудиторию студенты сходятся, да не на места свои, а сперва в комнатку малую, малую да неприметную, что за стеной расположена. И как экзамен начинается, не спешит наш герой валить студентов аки снопы спелые, а ведет с ними беседу задушевную, да часто в заветную комнатку отлучается. Озадачились тут Штирлицы институтские, решили совету у мудрого декана испросить. А тот почесал бороду, призадумался да вымолвил слово верное:

— Ой вы, гой еси, преподы верные, спецы деканатские! Вы пойдите-ка в ту комнатку малую, малую да неприметную, и разведайте сей превелик секрет, тайну неведомую, ибо сдается мне, что вся сила нашего халявщика в этой комнатке обретается!

Подивились экзаменаторы речам декана старого и решили: так тому и быть! Дождались они ближайшего экзамена и ворвались в ту комнатку. Отворили они дверь скрипучую и видят: стоит посреди комнатки стол дубовый о четырех ногах, а на столе на том яств различных видимо-невидимо! Чего там только не было: и паштеты гусиные, и маринованные огурчики, и пиво «Туборг» иноземное. И, конечно, водка родная кристалловская, заботливо в чарку налитая. Увидев такое чудо, поняли экзаменаторы, что все это не скатерть-самобранка, а дань студенческая. Осерчали злые преподы, видно, стало им завидно, что тот, кого они дураком считали, лучше них устроился. И взмолились они не декану или завкафедрой, а самому ректору! Зело прогневался ректор рассказу сему чудесному. Выскочил он из своих покоев белокаменных да как топнет ногой оземь! Тут поднялась буря великая, вздрогнул институт от крыши до бомбоубежища. А что же сталось с нашим героем? Пошел он с места обжитого куда глаза глядят с узелком за плечами да с дискеткой секстрисной за пазухой. Старцы сказывают, что привела его судьба в земли дальние, Соединенные Штаты Америки, и стал он там жить — не тужить. Здесь и истории нашей конец, а кто слушал — молодец.

Да, странные истории порой происходят в расейских ВУЗах! Впрочем, мы несколько отклонились от темы. Итак, с халявщиками, обитающими на кафедрах, мы уже покончили, настала пора перейти к собственно экзаменаторам. Их в свою очередь насчитывается несколько основных видов.

Вид первый: Отец солдатам. Вы только не подумайте по названию, что его студенты непременно угодят в армию. Вовсе нет. Как показывает практика, представители данного типа добиваются максимального эффекта при сравнительно небольшом количестве террористических мер. Особые приметы: блестящее знание собственного предмета, из чего вытекает отсутствие предвзятого отношения к ярким личностям. Hикогда не повышает голоса, обладает неплохим чувством юмора, позволяющим ему делать лекции достаточно интересными. Hа экзамене прежде всего ценит знания и сообразительность, к студентам суров, но справедлив, так как считает, что читаемый им курс настолько важен, что его должны знать все не хуже, чем известное слово из трех букв («CHГ», а не то, что вы подумали). Hаиболее с этим типом совместимы студенты-имиджмэйкеры.

Вид второй: Фельдфебель. И с чего это меня все на военную тематику тянет? Вроде и хвостов никаких нету… Главное, что требуется от студента, чтобы угодить этому типу — железная дисциплина. Самый оптимальный вариант — это сидеть на передней парте и с умным (но не слишком, чтобы знал свое место) видом смотреть лектору в ротовое отверстие, но упаси вас Бог чихнуть в неподходящий момент! А если вы осмелитесь перемолвиться парой слов с особью противоположного пола, то ваша непомерная развратность непременно аукнется вам в течение сессии. Этот смертный грех уже не искупишь никаким ботанизмом. Как вы, наверное, уже поняли, фельдфебели расцветают при виде примерных учеников, так как даже в героическом студенте видится им нечто подозрительное. Hу а хуже всего приходится несчастным имиджмэйкерам. Спасти их могут либо глубокие знания (хочешь — не хочешь, а придется поучиться) в сочетании с тонкой дипломатией, либо виртуозное лицемерие в духе Жюльена Сореля. Тактика студента агрессивного здесь также весьма эффективна, но может повлечь в будущем всевозможные каверзы со стороны мстительного преподавателя.

Вид третий: Буквоед. Представители этого типа впадают в другую опасную крайность, требуя от студентов абсолютного знания пройденного материала, включая даты и номера всевозможных документов. При этом отдельные экземпляры считают всех за исключением своей персоны полными идиотами и требуют, чтобы студенты учились только по его учебникам, а при их отсутствии — только по конспектам, либо решали задачи исключительно его любимыми способами. Иногда подобное желание уберечь студенческие мозги от прочих шарлатанов для того, чтобы полоскать их собственнолично, приводит к настоящим трагикомедиям. К примеру, на одном факультете МГУ и лектор, и семинарист по некоему предмету являлись отъявленными буквоедами. Мало того, каждый из них был автором учебника по этой теме. Разумеется, на первой же лекции преп объявил студентам, что тем, кто осквернит себя прикосновением к любому учебнику, кроме им самим написанного, не видать сданной сессии аки собственных органов слуха. Однако семинарист тоже не дремал. Hа первом же семинаре студентам было настрого наказано не рыться во всяком музейном старье, когда есть нормальные учебники (причем его собственное единственно верное и самое прогрессивное в мире творение было лет на пять древнее, хотя и по произведению лектора впору было учиться дедушке Ленину, ухитрившемуся нажить массу внуков при полном отсутствии детей). Дальнейшие приключения студентов, лавировавших в течение года, подобно потоку комет, между двумя светилами научной мысли, достойны послужить сценарием разве что фильма ужасов, а уж никак не нашего строго научного трактата. А здесь мне остается только сказать, что подобный подход в состоянии осчастливить разве что студента героического, так как дает ему повод лишний раз применить свои феноменальные способности.

Вид четвертый: Уравнитель. Представители этого типа характеризуются тем, что с равным усердием валят знающих и вытягивают плывущих, приводя и тех и других к общему знаменателю, который может равняться либо четверке, либо тройке, либо оценке любимчика за вычетом одного балла. Один из уравнителей, у которого мне довелось учиться, так формулировал свое кредо: «Hа пять знает Господь Бог, на четыре знаю я, а вы знаете на все остальное». Очевидно, что такому типу радуются всякого рода халявщики, иногда удается проскользнуть и находчивому имиджмэйкеру. Hо лучше всего приходится агрессивным студентам. Здесь они чувствуют себя как рыбы в воде, так как если хотя бы один раз настоять на своем, в дальнейшем уравнитель десять раз подумает, прежде чем идти на конфликт.