Физики и время: Портреты ученых в контексте истории - Евгений Беркович

Различные учебные заведения использовали и другие способы привлечь молодых людей. Например, Мюнхенский университет называли «зимним университетом», потому что именно в зимний семестр там можно было насладиться театрами и концертами, поучаствовать в карнавале и походить на лыжах в горах, расположенных недалеко от города. Гейдельбергский университет, напротив, был хорош летом, когда можно было после или вместо занятий побродить по его романтическим окрестностям.

Двоюродный брат Макса Борна — Ганс Шефер, — после того как провел год в Гейдельберге, где изучал химию, пригласил своего кузена отправиться туда в летний семестр 1902 года. В первый же день они познакомились там с Джеймсом Франком. Дружбу с ним Макс называл важнейшим результатом своего пребывания в Гейдельберге.

Ровесник Макса, Джеймс родился в Гамбурге в 1882 году в семье преуспевающего банкира Якоба Франка и его жены Ребекки. Первыми представителями этой семьи, поселившимися в Гамбурге более двух веков назад, были евреи-сефарды, выходцы из Испании. За это время Франки сделались состоятельными немецкими гражданами.

Интерес к достижениям науки и техники мальчик проявил еще в школьном возрасте. Весной 1896 года Джеймс, играя со старшим братом, сломал руку. Его лечили, но выздоровление все не наступало. Незадолго до этого Джеймс узнал из газет, что вюрцбургский профессор Вильгельм Конрад Рентген открыл в 1895 году лучи, позволяющие просвечивать человеческое тело и делать снимки, на которых видны кости. Ничего не сказав родителям, тринадцатилетний Джеймс пошел в Государственную физическую лабораторию, в которой, как он слышал, проводятся разные научные эксперименты. Встреченных им сотрудников лаборатории он спрашивал, где можно сделать снимок руки, но не получал ответа. К счастью, он столкнулся наконец с человеком, который мог ему помочь. Физик Б. Вальтер как раз собрал установку, чтобы повторить классический опыт профессора Рентгена. Все было готово, и Джеймсу только оставалось положить руку на толстую фотопластинку и на секунду задержать дыхание.

На снимке отчетливо видно, что кость предплечья срослась неправильно, врачи должны были снова ее сломать, после чего лечение закончилось успешно. Снимок, сделанный 7 апреля 1896 года, с пометкой лечащего врача до сих пор хранится в семейном архиве дочери Франка.

В этой истории поражает не только скорость внедрения научного открытия в медицинскую практику — от научного эксперимента Рентгена до рентгеновского снимка в медицинских целях прошел всего год, — но и решительность мальчика, готового испытать на себе достижения научно-технического прогресса.

Свои школьные годы Джеймс вспоминал неохотно, чувствовалось, что учеба не доставляла радости ни ему, ни учителям. В одном классе ему пришлось даже остаться на второй год. К зубрежке латинских или греческих вокабул он не имел склонности, куда больше его интересовала взаимозависимость различных явлений природы. Не зря он на всю жизнь запомнил, как однажды на уроке греческого языка, рассматривая жирное пятно в своей тетради, вдруг понял, почему непрозрачная бумага становится прозрачной на просвет. Подобное происходит и со снегом, и льдом.

Весной 1902 года обучение в гамбургской гимназии имени Вильгельма подошло к концу, оставалось лишь сдать выпускные экзамены — абитур. Перед тем как допустить его к абитуриентским испытаниям, учитель греческого сказал Джеймсу: «Я слышал, что вы хотите изучать физику, и готов допустить вас к экзаменам. Вот если бы вы имели намерение изучать что-либо разумное, то я бы возражал против вашего допуска к экзаменам».

К выпускным экзаменам девятнадцатилетний Франк был все-таки допущен, получил в итоге по большинству предметов «хорошо» и «удовлетворительно» и завершил, наконец, свое гимназическое образование, заслужив право поступить в университет.

Отец Джеймса в юности тоже хотел учиться в университете, но семья его не могла позволить себе такую роскошь. Теперь же Якоб Франк был готов обеспечить своему сыну университетское образование, вопрос был только в том, какой факультет выбрать. Отец считал, что перспективней всего стать юристом, и Джеймс поначалу не возражал. Предстояло решить, где именно учиться.

Гамбургский университет открылся только в 1919 году, до того отцы города не считали науку подходящим занятием для молодых людей старинного ганзейского порта. Поэтому университетское образование нужно было получать в каком-нибудь другом городе — в Германии в начале XX века насчитывалось 22 университета, где обучалось примерно 32 тысячи студентов. Многие университеты имели вековые традиции. Исторически сложилось, что в этих высших учебных заведениях было четыре факультета: теологический, юридический, медицинский и философский. Математика и естествознание, включавшее физику и химию, изучались на философском факультете.

В семье Франк ни со стороны отца, ни со стороны матери еще не было ученых с университетским образованием, да и сам Джеймс, кроме своего гимназического учителя, физиков никогда в жизни не видел и плохо представлял себе, что это за профессия.

Для изучения юриспруденции выбрали старинный Гейдельбергский университет, давший Германии многих выдающихся юристов. Освобожденный от школьной принудиловки, Франк слушал различные лекции и на других факультетах, в том числе — по химии, математике, геологии…

Постепенно он стал все больше склоняться к тому, что его предназначение — не юриспруденция, а естествознание. Сначала его интересовала химия, но окончательное решение было принято в пользу физики — в полном соответствии с отмеченной выше тенденцией: талантливые выходцы из богатых еврейских семей шли в фундаментальную науку, а не продолжали выгодное дело отца.

Отец Джеймса поначалу был против новой профессии сына, но уговорить его помог новый друг Джеймса — Макс Борн. На отца Джеймса произвело впечатление, что Макс — наследник богатой семьи — выбрал профессию ученого, и семья против этого не возражала. Вскоре, после того как конфликт благополучно разрешился, приятели расстались: в 1902 году Джеймс отправился получать физическое образование в Берлин, а Макс на время вернулся в Бреслау.

Оба юноши станут со временем профессорами Гёттингенского университета, директорами физических институтов в этом мировом центре физико-математических исследований, получат Нобелевские премии по физике. Их дружба выдержит испытание временем, хотя после прихода к власти нацистов их судьбы сложатся по-разному. Символично, что в современном Гёттингене две полукруглые улицы, соединяясь, образуют неразрывное кольцо. Одна из них называется «Кольцо Макса Борна», другая — «Кольцо Джеймса Франка».