Зона тренировок. Стань сильнее, быстрее и умнее - Райан Фергюсон

У меня до сих пор не укладываются в голове события того дня. Люди, которых я никогда не видел прежде, обращались со мной, как с грязью на их ботинках. Они стремительно бросились ко мне, выкрикивая: «ФБР» и «Не двигаться!» С момента ареста и до того, как они, надев наручники, заперли меня в машине, я не получил никаких объяснений о причине задержания. Мне даже не были разъяснены мои права. Я не понимал, что происходит. Я даже думал, что был арестован из-за недавних угроз о заложении бомбы в моем колледже. Я не имел ни малейшего представления о происходящем. Я был перепуган и растерян.

Спустя час я оказался в комнате для допроса, которая выглядела точь-в-точь как в плохих фильмах. Я снова и снова часами повторял полиции, что в ночь на Хэллоуин 2001 года действительно находился в баре By George вместе с Эриксоном. Я говорил, что покинул бар перед его закрытием, примерно в половине второго, подвез Эриксона до дома, после чего и сам отправился домой. Всё сказанное мной было правдой, я никого не пытался обмануть.

В то время в соседней комнате те же полицейские пытались выбить признание – не важно, правдивое или неправдивое – из Эриксона. Несмотря на то что он не владел достоверной информацией об убийстве Хейсолта и неоднократно заявлял о том, что потерял сознание и поэтому не знал, что произошло после того, как он вышел из бара, полицейским было все равно. После долгих часов изнурительного допроса и откровенных угроз со стороны детективов Эриксон поддался оказываемому на него давлению. Он понял, что полиции нужны ложные показания. Он вообразил себя на месте преступления и рассказал детективам то, что они хотели услышать.

В течение последующих месяцев, после того как прокурор Кевин Крейн выдвинул нам двоим обвинение в убийстве, показания Эриксона неоднократно менялись. Благодаря «доказательствам», которые содержались в сфабрикованных полицейских отчетах, подкрепляющих предполагаемую виновность Эриксона, и исчерпывающим деталям преступления, Эриксон в конце концов сам начал верить в реальность своих фантазий, в то, что мы вместе с ним убили Хейсолта при неудачной попытке ограбления. Из-за ложных убеждений и страха, что именно он совершил преступление, Эриксон запаниковал и согласился на сделку со следствием в обмен на меньший срок тюремного заключения. Я же был ложно обвинен в совершении убийства.

Со дня моего ареста в марте 2004 года до судебного разбирательства в октябре 2005 года я находился в окружной тюрьме, не совершив никакого преступления. Видимо, те, в чьих руках находится власть, считали Восьмую поправку к нашей Конституции не более чем шуткой. «Достопочтенная» судья Элен Ропер предпочла проигнорировать норму о недопустимости чрезмерной суммы залога, назначив сумму в 20 миллионов долларов – самый крупный залог в такого рода делах, когда-либо рассматривавшихся. Мы пытались привлечь к ответственности виновных в принятии этого совершенно бессмысленного и предвзятого решения, но вскоре поняли, что представители судебной системы не хотят признавать своих коллег виновными в совершенных действиях. Многие удивлялись тому, как я вообще мог оказаться в суде в качестве главного подозреваемого, учитывая то, что показания Эриксона были полны противоречий и не были даже похожи на правду. Ни один из обнаруженных на месте преступления образцов ДНК не совпадал ни с моей ДНК, ни с ДНК Чарльза. У меня не было ни одного мотива для совершения преступления. Я раньше никогда прежде не привлекался к уголовной ответственности. Было очевидно, что ни одного доказательства моей причастности к делу не было и нет.

Те же люди пошли дальше полицейского отделения Колумбии и амбициозного прокурора Кевина Крейна. Получив перед дачей показаний ценные указания в офисе Крейна, Чарльз Эриксон предстал перед присяжными абсолютно другим человеком. Уверенно давая свидетельские показания, Эриксон указал на меня как на виновного в убийстве Кента Хейсолта. При этом он (разумеется, с помощью Крейна) описал детали убийства, о которых ему не было известно еще год назад.

Тем не менее мои адвокаты с трудом давали отпор – частично из-за того, что они не были подготовлены к заседанию надлежащим образом (что, к сожалению, часто выясняется уже после того, как адвокаты получают гонорар), частично потому, что им не были предоставлены все проходящие по делу улики, чтобы они могли вести дело как следует. Непредставление защите всех документов по делу является незаконным. Но поскольку Верховный суд не станет привлекать к ответственности офицеров полиции или прокуроров, виновных в сокрытии улик, то такое происходит при рассмотрении большинства подобных дел. Это примерно то же самое, что запретить вождение в пьяном виде, а потом, вместо того чтобы привлекать нарушителей к ответственности, не считать это преступлением и не сажать преступников в тюрьму, а говорить в качестве судебного решения: «Я уверен, что вы не хотели пить и сбивать тех детей. Если уж на то пошло, как вы можете быть виноватым в том, что они вышли на дорогу?» Оказывается, нет НИКАКОГО реального привлечения к ответственности. Вождение в пьяном виде не прекратится, если не наказывать правонарушителей. А полицейские и прокуроры будут продолжать скрывать улики и разрушать бесчисленные жизни, будучи уверенными, что им не грозит ничего страшнее небольшого выговора.

Тем временем у прокурора Кевина Крейна вместо Эриксона появился новый «главный свидетель» – Джерри Трамп, технический служащий. Несмотря на то что ранее Трамп заявлял, что не разглядел лица неизвестных, теперь он указывал на меня перед судом присяжных, как на человека, которого он видел в ночь убийства. Не менее удивительным стало решение прокурора не вызывать на допрос Шону Орнт – по сути, единственного свидетеля, который мог бы меня опознать. По какой причине решили опрашивать не Шону, а Трампа, многократно заявлявшего, что ему не удалось никого разглядеть, остается загадкой. Позже, в 2008 году, на судебном слушании показаний Шона Орнт сообщила, что прокурор Крейн назначал ей встречу три раза перед заседанием по моему делу. В своих показаниях она заявила, что много раз говорила Крейну о том, что мужчина, которого она видела в ту ночь, не был ни Эриксоном, ни мной. Вероятно, её показания оказались недостойными внимания моих адвокатов или суда присяжных.

После пятидневной проверки доказательств, что зловеще совпало с моим 21-м днем рождения, суд вынес дело на обсуждение членов совета присяжных. Несколько часов спустя они огласили свой вердикт. Они признали меня виновным в ограблении первой степени и в убийстве второй степени. Мой приговор: 40 лет за решеткой.