'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

и проникновенно, а каждое слово, что слетает с моих губ, умно и чарующе увлекательно. Все мои посылы бьют в точку.

И тут я вижу ее.

Прямо там, в переднем ряду; из плоти и крови, тень своя собственная, настолько плотная и настоящая, что о галлюцинациях не может быть и речи. На изящные плечи наброшена изумрудно-зеленая шаль — один из ее фирменных образов, — наброшена так, что ее стройная фигура выглядит одновременно утонченно, хрупко и элегантно. Она сидит, грациозно откинувшись на спинку пластикового складного стула; блестящие черные локоны откинуты назад, за плечи.

Афина.

Кровь стучит в ушах молотками. Я несколько раз смаргиваю, отчаянно надеясь, что мне это все же мерещится, но всякий раз, когда открываю глаза, она по-прежнему там, выжидательно улыбается мне своими яркими ягодно-красными губами.

«Стиль на весь день», — бездумно мелькает в уме фраза, знакомая по читаной-перечитаной идиотской статье в Vogue, где Афина давала советы по макияжу. «Тени Бесо». Еще до моей раскрутки.

«Успокойся». Возможно, есть какое-то другое объяснение. Может, это ее сестра; кто-нибудь, выглядящий точь-в-точь как она, — кузина, близнец? Но у Афины нет ни кузины, ни вообще родни в ее поколении. Ее мать выразилась предельно ясно: «Остались только я и моя дочь».

Чары рассеиваются. У меня кружится голова, во рту пересохло, и я как могу, сбивчиво отвечаю на остальные вопросы. Власть, которая у меня была над аудиторией, пропала бесследно. Кто-то спрашивает, повлияла ли на «Последний фронт» какая-нибудь из моих курсовых работ в Йеле, а я в упор не могу вспомнить ни одного курса, который когда-либо посещала.

Я продолжаю поглядывать на Афину в надежде, что она исчезла или была всего-навсего игрой воображения, но всякий раз, когда я это делаю, она по-прежнему здесь и наблюдает с холодной непроницаемостью, оценивая каждое слово, слетающее с моих губ.

Вот время заканчивается. Я пережидаю аплодисменты, отчаянно пытаясь не упасть в обморок. Менеджер магазина подводит меня к столику в начале очереди за автографами, и я с натянутой, как маска, улыбкой приветствую читателя за читательницей. Существует целое искусство улыбки, установления зрительного контакта, обмена фразами при подписании книги, не допуская ошибок в написании своего имени или имени человека, которому вы ее адресуете. У меня уже есть некоторая практика автограф-сессий на мероприятиях, и в нормальный день я могу обойтись всего одной или двумя неловкими паузами. Сейчас у меня эти «ляпы» через одного. Я дважды спрашиваю одного и того же человека: «Ну, как вам вечер?» и так неудачно прописываю имя одного покупателя, что магазин бесплатно меняет ему экземпляр.

Я в ужасе от того, что передо мной с книгой в руке предстанет Афина, а сама все вытягиваю шею в поисках ее зеленой шали, но она, кажется, исчезла.

Неужели никто ее больше не заметил? Неужели я одна?

Судя по лицам персонала, что-то идет не так. Не посовещавшись со мной, они торопят остальных почитателей, напоминая всем, чтобы вопросы звучали коротко: час уже поздний. Когда все заканчивается, меня не приглашают ни на чай, ни на бокал вина, а просто пожимают руку и вежливо благодарят за приход. Менеджер магазина предлагает вызвать мне такси, и я охотно соглашаюсь.

Дома я скидываю туфли и сворачиваюсь калачиком на постели.

Сердце колотится бешено, дыхание мелкое и прерывистое. В голове гудит так, что я едва слышу собственные мысли, ощущая покалывание в основании черепа. Меня словно погружает в собственное тело какая-то вязкая волна, а затем, наоборот, поднимает. Чувствуется приближение приступа паники — нет, не приближение, а скорее пик; я его сдерживала, превозмогая на протяжении последнего часа, и только сейчас нахожусь в обстановке достаточно уединенной, чтобы ощутить все обилие симптомов. Грудь стискивает. Зрение меркнет, сужаясь в булавочный укол.

Я пытаюсь пройтись по контрольному списку, которому меня обучила доктор Гэйли. Что я вижу? Бежевое покрывало, чуть запачканное с одной стороны моим тональным кремом и крапинками туши. Чем пахнет? Корейской едой, заказанной сегодня на обед, — она все еще стоит на столе: из-за нервозности перед мероприятием я даже ничего не смогла съесть; ароматом моющего средства от простыней у меня под носом. Что я слышу? Уличное движение, стук собственного сердца в барабанных перепонках. Какой ощущаю вкус? Подвыдохшееся шампанское (я только сейчас заметила оставшуюся с утра початую бутылку и прихлебнула).

Все это слегка успокаивает, но разум все еще лихорадит, а желудок крутит тошнотой. Неплохо бы доковылять до ванной, принять по крайней мере душ и стереть весь этот макияж, но голова кружится так, что трудно встать.

Вместо этого я тянусь за телефоном.

В Twitter я нахожу имя Афины, затем свое, а затем оба в сочетании. Только имена, только фамилии, с хэштегом, без хэштега. Ищу упоминания о Politics and Prose. Затем аккаунты в Twitter каждого сотрудника книжного магазина, чьи имена мне знакомы.

Там ничего нет. Получается, я единственная, кто углядела на вечере Афину. Все, что обсуждается в Twitter, — это насколько блестящим было мероприятие, как страстно и четко звучала я и как всем не терпится прочесть «Последний фронт». Поиск по запросу «Джун + Афина» выдает лишь один свежий твит, написанный каким-то, по всей видимости, случайным участником мероприятия:

«Сегодняшнее авторское чтение „Последнего фронта“ было просто великолепным, и понятно, почему Джунипер Сонг считает эту книгу данью памяти своей подруге. Поистине, когда она рассказывала о своем творческом процессе, мне показалось, что прямо там, в зале, вместе с нами присутствует призрак Афины Лю».

7

К следующей среде книга занимает третье место в списке бестселлеров New York Times. Даниэла присылает новостной имэйл с припиской: «Поздравляю, Джун! Здесь никто не удивлен, но я знаю, как ты переживала, так что вот тебе официальное доказательство. Ты это сделала!:)»

Через несколько минут врывается сообщение от Бретта: «ВАУУУ!!»

Эмили устраивает настоящий фурор в Twitter, чем вызывает шквал радостных твитов, постов в Instagram и DMS. Eden на своем официальном сайте выставляет в честь меня GIF-файлик, на котором две дамочки скачут вокруг бутылки шампанского. «ДЖУНИПЕР СОНГ, АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРА NEW YORK TIMES!»

«О боже. О бо-же!»

Именно к этому я стремилась и всегда ждала. По цифрам предзаказов мы знали, что в список я, скорее всего, попаду, но, видя теперь доказательства, пропечатанные черным по белому, я впадаю в пароксизм восторга. Вот оно, живое воплощение успеха. Я автор бестселлеров. У меня все получилось.

Целых полчаса я сижу за столом, тупо уставясь в телефон, куда сыплются все новые поздравительные сообщения. Ужас как хочется кому-нибудь позвонить и прокричать всю мою радость на ухо, но я не знаю кому. Матери