Пограничная река. (Тетралогия) - Артем Каменистый

Олег, не обращая внимания на бормотание «химика», поднес рацию к губам:

– Серега, наблюдатель сигналит, что до крейсера метров пятьсот осталось. Готовься рубить канат. И сразу отворачивай, держись за дымом. Первыми атакуем мы, ты не лезь – крутись метрах в трехстах от них, там баллисты не достанут, а как увидишь дымок в стволе, сразу отворачивай. Не забывай!

– Понял.

Олег, напряженно вглядываясь в сторону лодки, увидел долгожданный сигнал:

– Давай, Серега! Руби! Удачи!

Пряча рацию в коробку, заорал:

– Эй! На носу! Руби канат, и все в трюм! Наверху остаются лишь рулевой и торпедная команда. Лом, тебя это тоже касается!

– Иду-иду! Но смотри, Олег, если пульнешь с разворота и промажешь, на меня потом не вали! Я вас по-хорошему предупреждал!

– Иди-иди… помним мы все. Мотор, полный вперед! Удур, заворачивай левее, потом иди к хайтам наискосок! В дым прячься! И когда я тебе скажу: «стоп» – ты должен удерживать «Варяг» прямо, без поворотов идя на врага. Все понял?!

– Олег, я все понял. Но мне страшно, ведь если идти прямо, в нас могут попасть. Я не хочу, чтобы в нас попали. Особенно я не хочу, чтобы попали в меня.

– Будем надеяться, что не успеют.

Очередной снаряд с крейсера задел верхушку костра, раскидав дымящиеся ошметки на десятки метров. В следующий миг «Варяг» окунулся в дымовую завесу. Олег сразу закашлялся – он, конечно, понимал, что возле плотов дышать нелегко будет, но все равно как-то неожиданно вышло.

Если наблюдатель не ошибался, то они сейчас метрах в трехстах от крейсера. Опасная дистанция – не будь дыма, уже бы под обстрелом давно были. Хорошо бы не выходя из дыма подойти и в упор шарахнуть. Но, увы, – даже чутье клота в этой мгле может дать осечку. Ведь три корабля сейчас вспенивают здесь воду винтами и веслами – Удур просто теряется при таком обилии источников возмущения.

Очередной выстрел крейсера ударил не по воде – всплеска не было, звук звонкий, будто по барабану стукнули. Видать, по плоту все же врезали, в дыму не разглядеть. Да и неважно уже, пусть хоть все плоты разнесут – поздно. Островитяне все же перехитрили грозные пушки крейсера, подошли в упор, избежав обстрела.

«Варяг» вышел из полосы плотного дыма, вглядываясь вперед, Олег различил громадину вражеского корабля. До него было рукой подать – метров двести, не больше. Страшно смотреть – никогда еще так близко к этим колоссам не подходили. Хайты тоже заметили дерзкую скорлупку – трирема медленно разворачивалась бортом к противнику, пушки на башенках угрожающе поворачивались, нащупывая цель.

Олег не заметил предупреждающий дымок из стволов, просто шестым чувством понял – сейчас врежет.

– Удур, разворот!!! БЕГОМ!!!

Пушки крейсера ударили в унисон, один снаряд плюхнулся в метре от носа, обдав Олега брызгами воды, второй прогудел над палубой, исчез за кормой. Теперь у «Варяга» полминуты для атаки – от второго залпа уже не увернуться, бить будут практически в упор, а стреляют эти гады метко.

– Удур, поворот на них! И держи прямо!

– Олег, в меня почти попали. Я очень боюсь.

– Все боятся! Держи прямо!

Палубу пробил короткий тяжелый дротик, из трюма кто-то заорал. Проклятье, начали работать баллисты крейсера.

– Эй! На торпеде! Готовься! Заводи!

С торпедного аппарата давно уже сняли парусину. На здоровенной скошенной трубе сидел дрожащий парнишка, перепуганно поглядывая на приближающийся крейсер, он держался за пусковой рычаг обеими руками. Второй торпедист с палубы рванул за трос, заводя химический двигатель торпеды. Олег не знал, что за гадость туда засунул Лом, но на испытаниях видел, что пенный выхлоп из реактивного сопла способен отнести тяжеленную сигару торпеды на пару сотен метров.

Теперь дороги назад нет – химический двигатель не остановить. Секунд через десять после запуска лавина пены своим давлением раскурочит аппарат и вышвырнет торпеду в реку – не помешать этому.

Олег уже отскочил к мачте, прижался к ней спиной. Взгляд только вперед, на железную двузубую вилку, что воткнута точно в нос корабля. Грубый прицел, но эффективный. В прорези движется борт крейсера, приближается быстро, пугает этой быстротой. Оттуда поспешно бьют баллисты, на палубу высыпала шеренга триллов, готовят дротики. Господи, да какая сотня метров – они сейчас вообще врежутся. Все – секунд пять прошло, и все это время «Варяг» идет прямо, ни на метр не вильнув. Как бы ни боялся Удур, но дело свое делал четко.

– ОГОНЬ!!!

Рычаг провернулся со скрежетом, натужно вытаскивая стопор из пускового механизма. Отдача торпедного аппарата была страшной – «Варяг» содрогнулся, а Олег приложился затылком о мачту.

Торпеда будто ласточка вылетела из своего гнезда, плюхнулась в воду уже за носом «Варяга», ровнехонько, будто под линеечку, погнала вперед, оставляя за собой грязно-желтый пенный след. Очередной металлический дротик ударил в борт, корпус корабля содрогнулся. Олег даже не вздрогнул, не было здесь Олега – он целиком был поглощен созерцанием торпедной атаки. Теперь можно не отвлекаться и не торопиться – если сейчас что-то не сработает, уйти не получится, расстреляют в упор. Наверняка уже зажигательные снаряды к баллистам подтягивают, да и пушки вот-вот перезарядятся.

Лом – не подведи.

Торпеда ударила крейсер ровно посредине. Взрыв был страшный – неизвестно, сколько дряни набил в боевую часть Лом, но явно в несколько раз больше, чем в ту давнюю мину. Ударная волна сорвала парусину с носовой баллисты, парнишка, сидящий на торпедном аппарате, не удержался, улетел в воду. Его вопль Олег не услышал – грохот был такой, что чуть уши в голову не забило.

Борт у крейсера был крепок, но против тротила разве дерево спасет. Когда клубы дыма чуть поредели, Олег увидел, что пробоиной дело не ограничилось – триреме попросту оторвало борт. Оторвало совсем. От носа до кормы. С брусьями шпангоутов и досками обшивки. Будто хирург вскрытие сделал, обнажив все нутро корабля.

И в этой чудовищной прорехе Олег различил странную конструкцию. Большую часть внутреннего пространства крейсера занимал исполинский бронзовый цилиндр. Эта труба протягивалась от носа до кормы, из нее вверх тянулись какие-то шипы и призмы, две орудийные башенки также вырастали из нее.

Все это зрелище Олег созерцал не более секунды – жадные воды Фреоны с ревом налетели на добычу, опрокинули на борт, потянули на дно. Судя по всему, таинственная бронзовая конструкция была очень тяжелой – трирема тонула со скоростью кирпича.