Что-то кроме магии - Akana again

«твой Северус совсем не наш». Мама до этого плакала и тоже кричала, а тут вдруг успокоилась и твердо так говорит: «Северус наш, он принц. Полукровка, но все равно настоящий принц».

— Наверное, это титул такой, — сказка продолжалась и теперь Лили с восторгом смотрела уже не в книгу, а на мальчика. — Как принц Уэльский.

— Конечно, титул, — обрадованно подхватил он. — И ни у кого больше такого нет! Ты только никому не говори, ладно? Особенно сестре.

Прозвище стало их общей тайной. В Хогвартсе он посылал ей записки, подписанные «Н.В.Р»[2], получал ответные послания, начинавшиеся со слов «Ваше тайное высочество» и тихо млел, не задумываясь, что доставляет ему большую радость: отзвук давнего детского восхищения, дружески шутливый тон обращения или неуловимый аромат свежести, который исходил от письма, и, казалось, пропитывал самый воздух, окружавший Лили Эванс.

В приступе тщеславия он подписал «Принцем-полукровкой» некоторые свои вещи — тетради, книги, учебники. Ближайшие друзья по факультету отнеслись к этому по-разному: Эйвери добродушно оборжал «Принца» и забыл о прозвище, а Мальсибер многозначительно заметил: «Все правильно, Северус. Иначе бы ты не оказался в Доме Слизерина».

«Расширенный курс зельеварения», что достался от матери и со второго курса сделался для Снейпа настольной книгой, тоже принадлежал «Принцу-полукровке».

— ...Сев, все-таки ты ужасный неряха. Пальцы в чернилах, учебник размалеван — разве так можно? Ой, ведь он для старших курсов, а ты уже превратил его невесть во что!

Студентка четвертого курса Лили Эванс сердито листает исчерканные страницы. Ее взгляд останавливается на непонятном слове:

— Сек... ну и почерк у тебя!.. Сектум. От... врагов. Это что, название яда? Сев, я тебя спрашиваю.

— Это заклинание, я его сам придумал! — гордо сообщает он. — Смотри.

Разговор происходит на берегу озера, в густой тени деревьев. Рядом с девушкой на белый ствол березы опускается мотылек. Синие крылышки с бронзовыми крапинками чутко подрагивают...

— Сектум!

Перерезанное пополам насекомое падает в траву. На коре остается легкая царапина.

Глаза Лили темнеют от гнева.

— Придумал убивающее заклинание и хвастаешься им?! И позволь узнать, какие-такие у тебя враги? Опять Мэри Макдональд?

— Нет, конечно, не Мэри! Просто... ну, раз нельзя использовать Непростительные, надо что-то вместо них...

— А чем тебе «Остолбеней» плох или «Петрификус»? — ее тон по-прежнему суров.

— От них не больно, — тихо отвечает он. — А врагам должно быть больно. И они должны запомнить.

В ее глазах мелькает страх, но гнев тут же возвращается. Лили вскакивает на ноги:

— Если ты хочешь, чтобы мы остались друзьями, никогда — слышишь?! — никогда не упоминай при мне это мерзкое заклинание!

Впервые мысль о режущем заклинании пришла ему в голову на одном из уроков зельеварения: требовалось мелко нарезать флоббер-червя, скальпель попался тупой, а заклинание «Диффиндо», как выяснилось, действовало только на ткань и веревки. Лезвие соскользнуло, проехалось по пальцу, мелкий порез моментально сделался алым и заболел на удивление сильно. Слагхорн посоветовал налепить пластырь и сменить инструмент.

Новый скальпель поблескивал превосходно заточенной кромкой. Металлическая рукоятка удобно лежала в ладони. По странной ассоциации вспомнилось, что отец всегда таскал с собой нож — карманный, с выкидным длинным лезвием. Стоило нажать кнопку на рукоятке, и оно вылетало мгновенно, коротко и глухо щелкнув. «Раз — и кишки наружу, — втолковывал Тобиас сыну. — Самое то для драки. Хотя куда тебе, дохляку, драться...» Но драться пришлось — и не только с задирами из Паучьего тупика.

Ненависть к Поттеру и Блэку росла, как трава весной: быстро и густо. Ей уже не хватало обычных школьных пакостей вроде чирьев на лице или раздутой головы; Непростительные заклинания еще казались чем-то безусловно запретным, но тем более хотелось ударить всерьез, по-взрослому, чтобы запомнили, чтобы орали от боли, чтобы боялись — боялись его, его одного!

Магловский нож проиграет волшебной палочке, это Северус хорошо понимал. Как заставить магическую силу разить, словно острейший клинок? Быть может, так же, как одно заклинание поднимает предмет в воздух, а другое — разбивает на куски? Да, ему нужно заклинание! Цель ясна, осталось найти к ней дорогу.

— Отрадно, что в наши дни кого-то еще интересует вербалистика, — Флитвик с высоты своей кафедры благосклонно взглянул на подошедшего с вопросом студента. — Заклинания не придумываются, как вы изволили выразиться, мистер Снейп. Они составляются на основе звуковых и словесных сочетаний, каждое из которых обладает рядом особенностей. Хм... вижу, вам непонятно. В таком случае давайте рассмотрим простой пример. Профессор жестом предложил Северусу сесть за парту и наколдовал ему перо, бумагу и чернильницу.

— Будьте добры написать свое имя.

Студент удивленно посмотрел на преподавателя. Тот кивнул: делайте, что велено.

— Готово, профессор.

— Как вы полагаете, мистер Снейп, ваше перо знает, что писать? А бумага и чернила? Нет, это известно только вам. «Северус Снейп» появилось на бумаге как зримый результат вашей воли, которая для своего изъявления воспользовалась простыми письменными принадлежностями. Вербалистика — это перо и бумага магии. Благодаря этой науке неосязаемая и невидимая магическая сила, заложенная в каждом из нас, обретает наглядное воплощение.

— Я очень хочу научиться магическому письму! — выпалил Северус, захваченный только что открывшимися перспективами.

— Отрадно, — повторил Флитвик, и в голосе его уже было заметно больше теплоты, чем в начале разговора. — Не стану скрывать: предмет сложный, требует упорства и определенного таланта в области словотворчества. Под этим я подразумеваю не задатки литератора, а дар собственно вербалиста. Сейчас я составлю вам список литературы и черкну пару строк мадам Пинс: вам потребуется доступ в Запретную секцию.

Северус готовился к многофутовому свитку с названиями, но в перечне оказалось всего пять книг. Записка к библиотекарю и то выглядела более солидно.

— Считается, что все необходимые для жизни заклинания уже придуманы, — объяснил декан Рэйвенкло, точно догадавшись о недоумении ученика. — Сегодня в Британии практикуют, если не ошибаюсь, трое вербалистов. Они работают в Министерстве и выполняют, главным образом, заказы на разную бытовую мелочь: заклинание для отпугивания мух, утюжка мятых мантий и прочее в том же духе. Вас, очевидно, также привлекает исключительно прикладная сторона вопроса?

Ученик не стал отпираться. Флитвик вновь поскучнел, вяло предложил обращаться в случае затруднений и сказал, что