Перстень Сварга - Веда Корнилова

- Ничего себе!

- Вот именно. Ты ведь хорошо слышала, как разорался тот охотник за головами, когда я сказал ему, что его дорогой киски больше нет. Вначале долго не мог поверить в мои слова - мол, это просто немыслимо и эта милая крошка сама нас вот-вот прикончит, а потом стал посылать проклятья на наши головы, кричать, что мы лишили его куска хлеба, обещал, что уже сам доберется до нас… Кстати, как это ни странно, но этот олхой очень любит такую вот тушеную птицу, которую мы с тобой вчера изладили, и, по словам мужика, запах тетерева его немного отвлек от охоты на нас с тобой.

- Это как?

- Очень просто. Вместо того, чтоб сразу кинуться к нам, олхой полез за теми костями глухаря, которые мы закопали в мох, и стал их грызть.

- Точно! А потом он кинулся к той дорожной сумке, где находились куски недоеденной птицы!..

- Все так. Но все одно: если б ты не умела так мастерки владеть плетью, то никуда бы мы с тобой не ушли.

- Ага. Лежали бы на земле и ждали Юрла.

- А вот в этом я не уверен. Вполне может быть такое, что и этот охотник за головами, пронюхав об артефактах, захотел разбогатеть сам… Ладно, нам надо идти дальше.

- А Юрл?

- Боюсь, что он от нас так быстро не отстанет.

- Но ведь граница с Руславией не так далеко!

- Но и не близко. И потом, до нее еще добраться надо.

- Верно… Ну где же наши лошади? Здорово, видно, напугались, раз удрали так далеко. Если их не найдем, то придется дальше идти пешком, что крайне нежелательно.

По счастью, все обошлось. Не прошло и получаса, как беглецы отыскали своих убежавших лошадей, и двинулись дальше. Однако Олея все еще не могла успокоиться, да и Бел, кажется, не был столь невозмутим, как обычно. Конечно, на каждый шорох они не оборачивались, но на душе у обоих была тревога. Супруги молча продолжали путь, и каждый из них надеялся на то, что самое страшное осталось позади. Хотя вряд ли…

Глава 22

Беглецы долго шли по лесу, стремясь как можно дальше уйти от места схватки. Вроде все хорошо, а тревога с души так и не уходила. Надо же: отбились, сумели уйти без потерь, отыскали убежавших лошадей, и все же людям было как-то не по себе. Оба безотчетно вслушивались в лесные звуки и шорохи, но пока что ничего необычного не слышали.

Лес поздней осенью - это нечто особенное: почти голые деревья, шуршание пожухлых листьев под ногами, и ни на что не похожая тишина, в которой уже почти нет голосов птиц, но зато хорошо слышны все остальные звуки, которых в опустевшем лесу раздается совсем немного. Конечно, радует, что ты можешь если не услышать, то почувствовать, если кто-то вздумает приблизиться к тебе, но ведь звуки и от твоего передвижения по лесу тоже неплохо слышны. Беглецам хотелось идти как можно тише, только вот когда ты ведешь с собой лошадей, то подобное вряд ли получится. К тому же опытный глаз всегда сумеет отыскать нужные следы на потревоженном ковре из опавших листьев. Да и земля в этом лесу кое-где была совсем ровной, а в иных местах встречались едва ли не сплошные ямы, нагромождения камней и поваленных деревьев. В общем, где была возможность - там беглецы передвигались верхом, но куда чаще им приходилось спускаться на землю и идти пешком, ведя на поводу своих коней.

Решили остановиться лишь тогда, когда оба почувствовали, что здорово вымотались. Что ни говори, но сложно идти по лесу, когда под ногами постоянно пружинит мох или в очередной раз встречаешь завалы из деревьев, или непонятные ямы, которые вынужден обходить, опасаясь споткнуться и повредить ногу.

Присели на поваленный ствол дерева, достали остатки тетерева, в два счета доели его, хотя и без особого желания: непонятно почему, но перед глазами каждого из беглецов невольно вставала картина - олхой, разрывающий своими когтями жесткую кожу седельной сумки. Конечно, по большому счету это ничего не должно значить, но все равно в сердцах людей оставался легкий холодок. Стоило лишь взглянуть на сумку, у которой был такой вид, словно ее рубили топором, как аппетит у беглецов если не пропадал, то здорово уменьшался. Ну, поесть все одно было надо, так что несколько оставшихся кусков глухаря исчезли довольно быстро, а птичьи кости вновь закопали в мох.

- Хочется надеяться, что больше за нами такая вот киска не побежит, а спрятанными костями заинтересуется какая-нибудь лиса… - Олея, помимо своей воли, то и дело оглядывалась назад.

- Неоткуда здесь еще такой же кошке взяться… - Бел проследил за взглядом Олеи. - Был всего один олхой, и того мы отправили на тот свет. Но знаешь, я готов поклясться, что в глазах этой киски, что глядела на меня, светился самый настоящий ум. Поверь: убивать олхоя мне было искренне жаль, и будь на то моя воля - оставил бы жить это существо. Беда в том, что выздоровев, олхой пустился бы по нашим следам, и, не знаю каким образом, но он сумел бы нас отыскать, и вот тогда я не дал бы и ломаной монеты за наши жизни.

- Тут я с тобой согласна…

Какое-то время люди сидели молча, позволяя себе короткий отдых: вскоре им опять предстоит идти по лесу, так что не стоит тратить силы на разговоры. Внезапно Бел предостерегающе поднял руку и Олея испугано завертела головой по сторонам - неужто погоня? Юрл? Однако Бел, догадываясь, о чем хотела спросить его жена, отрицательно качнул головой, и указал в сторону густого осинника - звук шел с той стороны. И верно, в следующую секунду оттуда донесся хруст сухих веток: так бывает, если наступаешь на старый валежник. Пожалуй, это не Юрл - тот бы шел куда осторожней. Может, это какой-то зверь? Что ж, такое вполне возможно, но посмотреть на источник звука явно не помешает.

Пока Олея стояла возле лошадей, Бел неслышно прошел до осинника, но в него не зашел, а повернувшись, махнул рукой Олее - мол, иди сюда. Наскоро привязав лошадей, Олея подошла к Белу, а тот лишь кивнул ей головой вглубь осинника - смотри сама. А чего там смотреть, сплошные деревья, пусть даже почти без листьев! Однако, приглядевшись, Олея заметила женщину. Та, согнувшись, и стоя спиной к беглецам, собирала ягоды в большую корзину, причем была настолько увлечена этим делом, что не замечала ничего вокруг. Правда, что это за ягоды такие - об этом Олея не имела никакого понятия, хотя в этом лесу видела их уже не раз: круглые, с плотной кожицей, внешне чем-то напоминают клюкву, только вот цвет у них был несколько необычный, ярко-желтый, режущий глаза, и ни у одного из беглецов за все время, проведенное в лесу, не возникало желания попробовать хоть одну из этих ягод. Росли они на небольших кустиках, стелющихся по земле, и оттого женщина стояла в наклонку, собирая ягоды и скидывая их в свою корзину, которая уже была наполнена больше, чем наполовину. Ого, как быстро она обирает кустики! Такой навык есть только у тех, кто с раннего детства собирает лесные ягоды.