Рассказы - Роберт Хайнлайн

Кибернетика: Изучение связей и управление механизмами и организмами. Эта наука включает в себя восхитительные области механических и электронных "мозгов" - но не ограничивается ими. (Эти "мозги" сами по себе фактор, который ускорит технический прогресс примерно так, как его ускорила война.)

Семантика: Кажется, что эта область науки занимается лишь определением значений слов. Но это не так; это фронтальная атака на эпистемологию другими словами, как мы знаем то, что мы знаем; сия тема прежде была вотчиной длинноволосых философов.

Новые инструменты математики и логики, такие, как исчисление утверждений, Булева логика, морфологический анализ, обобщенная симвология, недавно изобретенная математика всевозможных видов - нет места даже перечислить эти огромные области, но они дают надежду на прорыв во множестве других: медицине, общественных отношениях, биологии, экономике, да в чем угодно.

Биохимия: Исследования в области природы протоплазмы, химии ферментов, вирусов и т. д. дают надежду, что мы можем не только победить болезни, но и когда-нибудь поймем механизмы самой жизни. Через эти исследования, а также при помощи кибернетических машин и радиоактивных изотопов мы сможем со временем преодолеть и застой в химии. Сейчас это не научная дисциплина, а джунгли. Мы знаем, что химическое поведение элемента зависит от числа электронов на орбитах вокруг атомов, а химические свойства подчиняются схеме, называемой Периодическим законом. Нам мало что известно сверх этого, и то в основном найдено методом тыка, несмотря на масштабность и важность химической промышленности. Когда химия станет настоящей наукой, математические химики станут создавать новые материалы, предсказывать их свойств и указывать инженерам, как их изготовить, даже не входя в лабораторию. До этого нам предстоит пройти еще долгий путь.

Нуклеоника: Нам еще предстоит узнать, как устроен атом. Атомная энергия? да, она у нас будет в удобной упаковке - когда мы поймем структуру атомного ядра. Одна только наука о радиоизотопах сейчас больше, чем вся известная нам наука в 1900 году. И еще не решив эти проблемы до конца, мы, возможно, узнаем, как устроена Вселенная и почему именно так. Не говоря уже об огромных областях неизвестного, которые лучше обозначить как "????"

Некоторые физики сейчас используют две шкалы времени - Т-шкалу и тау-шкалу. Три миллиарда лет по одной шкале могут равняться ничтожно малому мгновению по другой - и тем не менее обе применимы по отношению к вам или вашей кухонной плите. Вот в какой анархии пребывает современная физика.

По этим причинам мы можем утверждать, что Век Науки еще не начался.

(Все еще 1950) Величайший кризис, который нам нужно преодолеть, - это не атомная бомба, не коррупция в правительстве, не наступающий голод, не моральный облик молодежи. Это кризис в организации и доступности человеческих знаний. Мы владеем огромной "энциклопедией", которая не упорядочена даже хотя бы в алфавитном порядке. Наши "карточки" разбросаны по полу и никогда не были сложены в надлежащем порядке. Ответ, который мы ищем, может оказаться погребенным где-то в этой куче, но чтобы отыскать в ней два уже известных факта, разместить их рядом и вывести из них третий, отчаянно необходимый факт, может потребоваться вся ваша жизнь.

Если хотите, назовите это Кризисом Библиотекаря.

Нам нужен новый "специалист", который вовсе не специалист, а синтетик. Нам нужна новая наука, которая станет идеальным секретарем для всех прочих наук.

Но вряд ли мы отыщем такого секретаря в ближайшее время, а пока ведутся поиски, нам предстоит перенести немало горя и страданий.

Предсказатели будущего всегда могут обеспечить себе постоянных клиентов, предсказывая то, что клиент хочет услышать... и совершенно не имеет значения, сбудутся ли эти предсказания. И наоборот, синоптиков частенько обвиняют в том, что погода плохая.

Сдерживайте себя.

В 1900 году на горизонте висело облачко не крупнее кулака - но впереди нас ждали хаос 1907 года, Первая мировая война, последовавшие за ней паника, депрессия, фашизм, Вторая мировая война, атомная бомба и Красная Россия.

Сейчас тучи скрыли все небо, а ветер, который перевернет мир, уже завывает вдалеке.

Период ближайшего будущего окажется самым грубым и жестоким за всю долгую и тяжелую историю человечества. Вполне возможно, нам предстоит худшая из всех мировых войн. Это может быть война с Марсом! И даже если отбросить эту фантастическую возможность, совершенно ясно, что безопасности вы не найдете нигде, разве что обрящете ее в глубинах своего духа.

А как же насчет картинки домашней роскоши и спокойствия миссис Среднийкласс в 2000 году?

Она пережила эти времена. Она выжила.

И высказанные выше перспективы не должны испугать вас, если ваши предки были на перевале Кровавый Нос, сражались под Геттисбергом или тряслись в фургоне по Равнинам. Вы и я живем здесь и сейчас потому, что в нас гены бесчисленных предков, которые сражались со смертью во всех ее видах - и побеждали ее. Мы крепки и упрямы. Мы выживем. Большинство из нас.

Мы перенесли предварительные стычки; главное событие надвигается.

Но оно не для маменькиных сынков.

Последней из ящика Пандоры вылетела Надежда - без которой люди умирают.

Надвигающийся ветер не уничтожит все, равно как Век Науки все не изменит. И еще долго после того, как первый звездолет улетит в неведомые дали, будут и бездомные в Нью-Йорке, и молодые бычки в Техасе, а англичане - тут уж сомнений нет - будут пить в положенное время чай.

Послесловие, пятнадцать лет спустя (1965) Не вижу причин менять любое из негативных предсказаний, следующих за пронумерованными позитивными. Все они по сути возможны; все они почти наверняка не сбудутся к 2000 году. Некоторые спорны в том случае, если термины выбраны так, чтобы повысить их утвердительность - к примеру, определения "жизнь" и "человекоподобный". Договоримся, что я не веду в первом случае речь об аминокислоте, а во втором - о машине, играющей в шахматы.

Предшественники синтетиков уже работают сейчас во многих местах. Должности у них могут называться по-разному, научные степени могут быть какими угодно - или вообще отсутствовать. Сегодня их называют "исследователями операций", иногда - "инженерами системного развития" или каким-либо промежуточным словом. Но все они люди, не принадлежащие ни к одной из научных дисциплин, системщики, а не специалисты, люди Нового Ренессанса. Тот самый информационный взрыв, что заставил большинство ученых опуститься до узкой специализации, создал необходимость, породившую этих новых не-специалистов. Пока что эта внеспециализация пребывает во младенчестве, ее методология не разработана, результаты иногда тривиальны, и никто не знает, какое нужно образование, чтобы стать таким человеком. Но результаты их деятельности часто впечатляюще ярки - эти новые люди могут еще спасти нас всех.