Жуга. Осенний лис - Дмитрий Игоревич Скирюк

– Обговорить кое-что хотим, – ответил за всех Тил.

– А, ну-ну, – кивнул датчанин. Покосился на ближний костёр, около которого сидел Кай, и снова отвернулся. – Не очень-то он разговорчивый, этот ваш новый приятель. – Он поскрёб под курткой волосатую грудь, зевнул и плюнул в костёр. Слюна зашипела на тлеющих ветках. – Он кто? Где вы его нашли?

– Он из Лондона, – неохотно ответил Жуга. – Гертрудин родственник. Двоюродный э-ээ… брат. Да, брат. Она попросила взять его с собой.

– Да? То-то, я смотрю, они с ней будто похожи, – Хельг потёр небритый подбородок. Хмыкнул. – А сама Гертруда, что, осталась? Где её можно найти?

Травник посмотрел ему в лицо. Отвёл взгляд.

– Нигде.

И до, и после того, как Герта стала Каем, Жуга не раз задавался вопросом, что испытывал датчанин к Герте. Страсть? Влечение? Желание поразвлечься? Порой ему казалось, что Хельг просто забавляется, но временами тот был так серьёзен и бросал на Герту такие взгляды, что впору было думать, будто он всерьёз в неё влюблён.

Может, так оно и было.

Воспользовавшись тем, что Хельг отвернулся, травник быстрым взглядом оглядел его с ног до головы. Осторожные северяне почти никогда не высаживались на берег без оружия. Вспомнилось, как покойный Иенсен рассказывал: «Пошли мы раз плавник собирать, я и свояк мой, Стейнгрим. С соседями у нас тогда был мир, опасаться было нечего, потому оружия мы взяли всего ничего – меч да два топора. Ещё у Стейнгрима жёнушка с дочуркой пару копий прихватили».

Сейчас Хельг был при мече и при ноже, однако арбалета не было – оружие, заряженное и взведённое, лежало у большого костра. Норманны на берегу были деятельны, но неторопливы и обстоятельны. Гномы взялись разрубить найденное бревно. Арвидас и Грюммер что-то перетаскивали в трюме, Бранд с шутками подкладывал дрова в огонь, Винцент со знанием дела помешивал в котле. Сигурд раздобыл точильный камень и правил лезвие секиры. Магнус поудобнее устраивал брата на расстеленном плаще; Жуга с удовлетворением отметил, что Ларс пошёл на поправку – он уже мог сидеть и говорить, и только сломанные рёбра не давали ему двигаться нормально. Оба брата смотрели на Жугу едва ли не с благоговением и готовы были выполнить любое его желание. Травник от этого чувствовал себя неловко и старался поменьше разговаривать с ними. Что касается Рэйво, то он уже выздоровел полностью. Сейчас финн уселся ближе к огню и с невозмутимым видом чинил сапог. Из всех мореходов он один сохранял абсолютное спокойствие. Откуда он черпал эту силу? Где он выработал такой характер? Травнику вспомнились его слова, сказанные перед боем с Хальгримом: «Я уже один раз был в рабстве у датчан».

Было холодно. Клочья тумана застревали на верхушках скал. Небо было прозрачным и чистым. Хельг спрашивал, Тил отвечал, но травник их уже не слушал, а вскоре датчанин встал и направился к своим.

– О чём ты думаешь? – спросил травника Телли.

– Я? – встрепенулся тот. – Да, в общем, ни о чём. Никак не решу, как лучше поступить. То ль молчком в одиночку разбираться, как раньше, то ли собрать всех и сказать: так, мол, и так – один из вас играет против. А может, Яльмару сказать? Ты разобрался в этой АэнАрде?

– Не совсем, – уклончиво ответил Тил. – Не получается восстановить ходы. Есть пара странностей, а я плохо знаю правила.

Бард повернул голову к ним.

– А если Кая попросить помочь?

– Он не хочет, – хмуро буркнул Жуга. – И потом, не надо пока его трясти.

– Потом может быть поздно, надо сейчас. И не пытайся оправдываться, этим ты только сильнее его оттолкнёшь. Ты всё ещё злишься на себя? Брось, безупречных поступков не бывает, пятна есть даже на солнце. Поговори с ним.

– Ладно. Как-нибудь потом. А сейчас напомни, как фигурки стоят в начале игры.

Телли полез в мешок и вытащил доску.

– Выстраивают первые два ряда, – объяснял он, показывая пальцем. – Первый ряд – простые воины, их называют пешками. Затем, от края и на угол: две ладьи, два лиса, три охотника, дракон и воин.

Жуга рассеянно накрутил на палец прядь волос. Задумался.

– Говоришь, две ладьи… А что, вторая всё ещё на доске? – Тил помотал головой. – Но тогда я не понимаю… Я не припомню, чтобы мы сражались с двумя ладьями.

– Я тоже. И это первая загадка. Многое другое тоже неясно.

– А как дела у наших фигур?

Телли подобрал ноги под себя, сощурился и посмотрел на доску. Травник попытался посмотреть на неё по-иному, вспомнить, как это проделывала Герта. На короткое мгновение ему показалось, что он видит очертания тёмных, беспорядочно разбросанных фигур противника, но видение тотчас исчезло. Перед ним опять была пустая доска с четырьмя белыми фигурами.

– Последним ходом белая ладья прикрыла лиса, – сказал Телли. – То есть тебя. Охотник побоялся взять твою фигуру. Он больше не может рисковать: тяжёлых фигур у него теперь нет, два лиса и охотник – это его последняя надежда. Если он не проведёт пешку…

– А съесть нашу ладью он не может? – с беспокойством спросил Вильям, напряжённо следивший за его объяснениями.

– Сейчас нельзя: откроется угроза для дракона. Он может сделать ход лисом или пешкой, но пока думает. Похоже, мы здорово прищемили ему хвост.

– Так, – нахмурился Жуга. – Герта рядом… а второй лис? Где он?

– На краю доски, вот здесь, – Тил показал, где. – Нам он пока не опасен. Лис, конечно, фигура коварная, но не дальнобойная. Мы слишком далеко. Чтобы пересечь доску, ему потребуется хода три, а может быть, четыре. Вряд ли он позволит себе потерять столько времени.

– Яд и пламя, – Жуга провёл рукой по волосам. – Уж слишком складно всё выходит. С пятью фигурками мы обскакали целую армию. Тебе не кажется странным, что нам так везёт?

– Я тоже не верю, что нам и впредь будет продолжать везти, – поразмыслив, согласился Телли. – Как не верю в то, что нам везло до сих пор. Вряд ли Рик играет хорошо. Нам или поддаются, чтобы заманить в ловушку, или…

Он умолк.

– Или… что? – нетерпеливо спросил Жуга. – Ну же, договаривай!

– Может быть, нам дали фору. Несколько ходов. Или фигур.

– Почему?

– Рик ещё маленький, вот почему.

За обсуждением они едва не пропустили момент, когда к ним подошёл Яльмар. Норвег остановился у костра, осклабился.

– Чего сидите? – он взглянул на небо. – Грейтесь, грейтесь: завтра холодно будет. Луна гляньте какая! Круглая, красная… – он облизнулся с показной жадностью. – Вкусная, наверное! Пошли есть.

Мореходы сгрудились у котлов, разобрали птиц и принялись за