Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Ведь это царизм и капитализм год за годом оставляли немалую часть народной массы – особенно на селе, в духовном запустении и тем создавали почву для тёмных страстей и инстинктов особо невежественной и особо неразвитой части народа… Говорят – воспитывай, пока дитя лежит поперёк лавки, а не вдоль. А ведь к началу 1918 года все в царской России – даже те, кто пока лежал «поперёк лавки», воспитывались условиями царской России, не так ли?!

До весны 1917 года эмигрант Ленин и нелегалы-большевики имели незначительные – по сравнению с императором Николаем и правящими кругами царской России – возможности влиять в ту или иную сторону на нравственный облик народа. В руках царя, его сановников, помещиков, фабрикантов, купцов были – по сравнению с Лениным и его соратниками – огромнейшие, колоссальные средства для развития народного образования, народной культуры, для поощрения и воспитания светлого, а не тёмного в душе народа…

А что делали царь и "верхи"?

Что воспитывали?

Кого воспитывали?

На что закрывали глаза, играя в солдатики на дворцовых разводах?

А?

Вот то-то и оно!

И об этом в книге о Ленине – спасителе введённой не им в кризис России, и о Ленине – творце новой России, тоже надо сказать.

Глава 34. Об ужасах революции и ужасах, её породивших

Французский историк Жюль Мишле (1798–1874), автор 17-томной «Истории Франции» до 1790 года, то есть – до Великой Французской революции, автор также отдельной 7-томной «Истории Французской революции» и 3-томной «Истории XIX века», был современником Маркса и Энгельса.

Однако марксистом Мишле не был…

Жюль Мишле был буржуазным демократом, к коммунистическим идеалам относился враждебно и классовую борьбу отрицал. Реакционеров, правда, тоже не жаловал. Главным действующим лицом французской истории Мишле считал народ, не разделяя его на классы (в смысле – не отделяя наёмных работников от буржуа), а исконными и заведомыми врагами французского народа справедливо видел монархию, дворянство и католицизм.

Энгельс определил политические и общественно-моральные взгляды Мишле как пронизанные мещанским духом, но позднее Мишле отнесли к историкам романтического направления, и резон в том имелся. Пусть и не поднимаясь до ясного понимания классовой природы буржуазного общества, Мишле стоял, всё же, на стороне не угнетателей, а на стороне униженных и оскорблённых… На стороне если не пролетариев, то и не элитарных бездельников-паразитов.

Одну революцию – Великую революцию 1789 года, Мишле описал. Во время второй – революции 1848 года, он жил, и за антиклерикальные взгляды после её поражения был лишён кафедры в Коллеж де Франс и заведования отделом в Национальном архиве. Застал Мишле и Парижскую Коммуну 1871 года, хотя уже и 73-летним стариком.

Иными словами, что такое революция Мишле знал и как учёный-исследователь, и как современник революций. И ему принадлежит мысль, знакомство с которой необходимо каждому, кто возымеет наглость рассуждать об «ужасах» революции и осуждать её за её «жестокость».

Вот эта мысль – я её выделю особо:

«Чувствительные люди, рыдающие над ужасами революции, уроните несколько слезинок и над ужасами, её породившими…»

Это – ответ любой «белой» сволочи, раз и на все времена!

В начале 1918 года в статье «Интеллигенция и революция» Александр Блок написал:

«Почему дырявят древний собор? – Потому что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой.

Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? – Потому что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.

Почему валят столетние парки? – Потому что сто лет под их развесистыми липами и клёнами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему – мошной, а дураку – образованностью.

Всё так.

Я знаю, что говорю. Конём этого не объедешь. Замалчивать этого нет возможности; а все, однако, замалчивают»[969].

Блок знал ситуацию не понаслышке – сам был из помещиков. Садистов типа знаменитой Салтычихи, замучившей более 100 своих крепостных и даже в екатерининской помещичьей России приговорённой к смертной казни (!), в родословии у Блока не было, но – какая разница!?

Блок недаром написал: «…не у того барина, так у соседа». И прибавлял: «Мы – звенья одной цепи. Или на нас не лежат грехи отцов?»

Сегодня актёр и режиссер Никита Михалков, формально имеющий аристократические корни, но в смысле нравственном являющийся до удивления быдлом, заявляет, что отношения помещиков и крепостных были-де отношениями «отца и сыновей»… Что негативное отношение к понятию «барин» – это, мол, «удел раба», и т. д. и т. п.

Как жаль, что подобную «недорезанную» сволочь нельзя перебросить машиной времени из XXI века в XVIII этак век – на положение «сынка» в полную власть типичного крепостного «папаши»…

За подобные пассажи Михалков – новоявленный «мещанин во дворянстве», получил бы от дворянина Блока разве что оплеуху, ибо поэт Блок смотрел на революцию честным взглядом человека из имущих классов, понимая, что в основе ужасов революции лежат те ужасы, которые её породили…

Вот мы и окинем – хотя бы беглым взглядом – жизнь царской России, начав с тех лет, которые непосредственно предшествовали рождению Володи Ульянова, а также – тех лет, когда начиналось его формирование.

И тогда станет понятнее – была ли Октябрьская революция случайной, и много ли правды в исторических оценках «барина» Никиты Михалкова…

Начнём с России царя Александра II, казнённого в 1881 году народовольцами… В 1866 году в некрасовском журнале «Современник» молодой Глеб Успенский начал публиковать свои «Нравы Растеряевой улицы». Гнетущее впечатление производят эти нравы, а ведь туляк Успенский писал не о какой-нибудь захолустной «тьмутаракани», а о Туле, о рабочей среде. И не материальная сторона описываемой им жизни убивает, а как раз духовная, а точнее – бездуховная её сторона, презрение к знаниям, к ученью.

Так кто воспитывал подобные «нравы» в народе?

Ленин?

Или его отец?

4 апреля 1866 года Дмитрий Каракозов совершил неудачное покушение на царя, начались массовые – тысячами, аресты, «Современник» был закрыт. Но разве жизнь десятков миллионов подданных Александра II в этом журнале описывалась лживо? Разве там была неправда о тогдашней России?

Однако вместо того, чтобы прислушаться к этой горькой правде, царь и его правительство начали репрессии.

А сами…

Ну, что они творили в России и с Россией, сообщу читателю, ссылаясь на компетентное свидетельство знаменитого Петра Кропоткина…

Князь Пётр Алексеевич Кропоткин (1842–1921) прожил и долгую, и незаурядную жизнь. Географ и геолог, в 60-е годы – организатор ряда научных экспедиций в Восточную Сибирь, он позднее стал революционером, теоретиком анархизма, эмигрантом… Его «Записки революционера» впервые были изданы в Лондоне Фондом вольной русской прессы в 1902 году, и вот что Кропоткин писал о нравах тех, кто своей антинародной деятельностью программировал «нравы Растеряевой улицы»: