Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

«Пойдемте уже, пора кормить ребенка!»

Хоюнь Лю-Ли: «…»

Цин Шуй видел, что молчат его дамы, одаренные небесами исключительной красотой. Их слегка надутые губы намекали на то, что они сердятся. Однако очарование их от этого только росло, а он мог безнаказанно ими любоваться. В конце концов, не часто ему выпадает шанс подразнить Цанхай Минъюэ.

«Ты мерзавец, плохой человек», пробормотала Хоюнь Лю-Ли, будто бы про себя.

Цанхай Минъюэ высвободила свою руку из руки Цин Шуя, но краска с лица еще не сошла. Цин Шуй хотел удержать на коже ощущения от ее мягких рук, как и то чудесное чувство, когда он коснулся кончика его носа.

Снова взглянув не ее чудесную фигуру, особенно грудь прекрасной формы, он вдруг подумал, как Молодой Мастер Фэн хотел запятнать ее честь. Ох, уже этот внук Старшего Фэна из Секты Бессмертного Меча!

Цин Шуй чувствовал недоумение из-за этих троих парней. Ничего такого в том, что один из них был крайне высокомерном. Ничего такого в том, что у него был особый фетиш по молодым замужним женщинам, и пусть даже он и вправду пил грудное молоко каждый день. Он же не напрямую пил, из чашки. В конце концов, в мире много разных людей. Но зачем нужно было так выставляться перед целым миром?

Что поразило Цин Шуя больше всего, так это не особые предпочтения одного из них, а тот факт, что эти трое так громко кричали об этом посреди бела дня, делая открытое заявление всем людям вокруг. Цин Шуй и не знал, что это было — высокомерие или идиотия.

Они ушли чуть дальше вглубь Древнего Пассажа и перешли на другую сторону. Хоть инцидент и был неприятным, Цин Шуй не стал много о нем думать. С другой стороны, он понимал, что такие случаи были делом обычным. Такие небесные красавицы были лучшими в целом поколении, было бы странно, если бы за ними не бегали толпы.

Ему казалось, что у Цанхай Минъюэ должна была быть какая-то репутация в Городе Зеленого Облака, по крайней мере, в южной его части. Он не думал, что на них нападут в первый же день в городе. Но теперь он понял суть этих обстоятельств.

В мире девяти континентов было очень мало людей с репутацией, чьи имена были известны в мире. Даже если и были имена, передававшиеся из уст в уста на протяжении тысяч лет, они не оставили за собой портретов, так что окружающие понятия не имели, как они выглядят.

Земля девяти континентов простиралась очень далеко, население измерялось триллионами. Хоть это и не был мир, сформированный разными нациями, каждая страна была числом примерно с большую нацию из прошлой жизни Цин Шуя. В каждой стране жило, по крайней мере, 100 миллионов. Этот мир населяли различные секты и уважаемые кланы. Они были правителями и лидерами в мире девяти континентов. Что же касается обычных людей, те могли и не покидать страну, в которой родились, на протяжении целой жизни. То же самое касалось и культиваторов Сяньтянь, у которых не было летающих чудовищ. Таким образом, люди были ограничены какой-то одной областью. И пустить свое имя в народ по всей стране было нелегким делом. Поэтому славы добивались не отдельные личности, а целые секты и кланы.

Репутация была привязана к имени секты. Они обозначали себя определенными атрибутами, например, Секта Бессмертного Меча одевалась в белые одежды и носила серебряные мечи, люди Радостной Секты наряжались в свободные трехцветные балахоны. Таким образом, добиться славы одному было очень, очень сложно.

Секта Небесного Меча была известна по всей Стране Цан Лан, но за ее пределами она была пустым звуком. То же самое касалось Секты Бессмертного Меча. Если бы они вышли за пределы Южных Ворот, они бы быстро избавились от мыслей, что люди будут их признавать. В лучшем случае, какой-нибудь заезжий торговец или культиватор мог слышать их имена, но не более.

Как говорится, успех зависит от времени, положения и человеческих отношений. В этой области Секта Бессмертного Меча считалась удачливой из-за удобного географического положения. Они обитали у южных ворот тысячу лет, давно выстроив крепкое основание, пустив корни. Как только покинут южную часть города, они не потеряют свою силу. Если останутся, станут еще сильнее.

Хотя они располагались в так называемой южной части города, часть эта была размером с две-три страны, так как столица континента было очень большой. Сама столица была размером с пару стран довольно внушительных размеров. Что касается духовной энергии, то столица континента Зеленого Облака имела самую мощную духовную энергию, за исключением легендарной обители бессмертных.

«Юная Мисс Минъюэ, а эта Секта Бессмертного Меча очень сильна? Там есть эксперты такого же уровня, что Старший Цанхай?» Цин Шуй все пытался выяснить силы этой секты и насколько сильной может быть уважаемая секта в столице континента. Вдобавок, ему был интересен уровень отца Минъюэ.

«А ты можешь опередить уровень культивации моего отца?» Цанхай Минъюэ удивленно прищурила глаз. Удивление делало ее еще более очаровательной. Можно было тонуть глубже и глубже с каждым взглядом на нее.

Цин Шуй серьезно смотрел на нее, не отрывая глаз. Он видел эти длинные ресницы, как пара опахал из листьев пальмового дерева. Черные ясные глаза. Ее красота была невероятна. Она была как нарисованная картинка.

«Не могу!» серьезно ответил Цин Шуй, заметив, что Цанхай Минъюэ вот-вот врежет ему по голове.

Цанхай Минъюэ лишилась дара речи. Ее поразило, что Цин Шуй был способен определить уровень культивации. Под его пристальным взглядом она начала чувствовать себя не в своей тарелке.

Слава богам, что ничего плохого не было в его взгляде, но его ответ приводил в ярость! Мог или не мог, зачем так долго пялится на нее.

Цанхай Минъюэ раздражено взглянула на Цин Шуя. Она пока не понимала, что именно она чувствует по отношению к этому парню, которого все никак не могла раскусить. Эти чувства не были ни любовью, ни ненавистью. Вроде он казался простым парнем без каких-либо способностей, а ее отец дал ему такую хорошую оценку при первой же встрече. Впервые она видела, чтобы ее отец так оценил кого-либо, да еще и «очень хорош»!

Вот вроде бы «хорош» и «неплох» звучит похоже, но разница в значении все равно существенная. Что смущало Цанхай Минъюэ большего всего так это то, что ее мама готова была поженить их двоих, увидев его впервые в жизни. Ей даже казалось, что это шутка такая. Она и не думала раньше замуж выходить, и не думала о том, за кого.

Все эти мысли сильно смущали ее. Тем более, Хоюнь Лю-Ли была неравнодушна к Цин Шую.

«Не вижу его, начинаю скучать. Вижу его, радуюсь. Когда я вижу, как он радуется, я тоже радуюсь. Если ему грустно, мое сердце болит за него. Когда вижу его, сердце начинает биться быстрее. Люблю слышать его голос…» — вспоминала Минъюэ слова подруги, и они заставили ее вспомнить слова Цин Шуя раньше сегодня: «Юэюэ, пора домой кормить ребенка». Сердце ее сорвалось, побежало радостно, как будто что-то глубоко тронуло ее. Он говорил с абсолютно серьезным выражением лица, теплым, хотя, может быть, она просто обманывалась?